научимся. Вместе. Ты только позволь мне…
Глава 30. Соня
МОТ – Мурашками
Почему так странно?
Не понимаю своего состояния. Совсем не могу разобраться с тем миллионом мыслей и чувств, что кружатся каруселью в моей голове и сердце.
Конечно, реакция Мирослава, это… Я ожидала чего угодно, правда. Вот вообще всего, кроме того, что вышло на самом деле. Я ждала обвинений или, возможно, попыток съехать с ответственности, а может, даже просьб избавиться от «проблемы» и просто жить дальше. Конечно, я была и лучшего мнения о нем: решила, что он скажет, что будет помогать нам с малышом, но на этом все наши отношения, которые так и не успели начаться, будут закончены.
Я правда была готова вообще ко всему, потому что Мирослав не обязан! Хотя мы тут оба виноваты в случившемся, но в любом ведь случае не обязан… Он мог бы спокойно платить алименты и по желанию видеться с ребенком раз в неделю, а то и в месяц, и жить себе так, как привык.
Но… Но он готов ломать себя и заодно мое сердце.
Потому что его слова – они глубоко-глубоко в душе осели и затопили там все капельками счастья и надежды на светлое будущее.
Он был рад! Господи, он правда был рад! Пока я не могла собрать себя по кусочкам и просто понять, как банально жить дальше, он искренне обрадовался и пообещал, что мы со всем справимся.
Вместе…
А «вместе» – это что-то на очень-очень счастливом. Я такого языка отродясь не знала, а теперь вот, кажется, начинаю его изучать.
Сказать точнее – Мирослав меня учит этому языку.
Языку счастья.
Еще вчера я боялась спешки и не знала, как нам быть, а сегодня уже беременна. Нет времени лучше, чтобы никуда не спешить, правда? Еще ведь целых тридцать одна неделя на то, чтобы стать семьей… Или какие там у Ольховского планы? Он не делится ими со мной, но ходит очень-очень загадочный.
Мы не поехали на работу больше, сразу домой. И всю дорогу в машине Мирослав держал меня за руку и иногда целовал пальчики. Это очень нежно, до мурашек. Но я пока еще летаю в какой-то прострации.
Мишка встречает нас, как всегда, радостно, летит на меня, но Мирослав осаживает его приказным тоном, не давая прыгать на меня.
– Мишаня! Аккуратнее с Сонечкой теперь, имей совесть, – говорит он Мишке, а мне так забавно становится. Сколько в этом мужчине ответственности? Кажется, он мог бы раздавать в долг нуждающимся.
Мишка наклоняет голову, как бы спрашивая, какого, собственно, хрена ему вдруг нельзя со мной беситься. И это тоже вызывает во мне улыбку! Все слишком мило. Особенно то, что Мирослав и правда общается с собакой, словно тот человек и все-все понимает.
– Смотри, Миша, – говорит Мирослав, а потом внезапно встает позади меня и… кладет руки мне на живот. Мамочки… Он еще плоский, там и намека на округлость нет, и, конечно, пока никаких ощущений, но… Но это движение, оно какое-то очень интимное. И чувствуется так правильно, что я едва ли не мурлычу от удовольствия. – Вот тут ребенок, и надо Сонечку теперь оберегать. Понял?
Мишка смотрит, смотрит, а потом подходит и утыкается носом мне чуть ниже пупка. Господи! Эти мужчины меня с ума сведут, я клянусь.
– Он понимает? – спрашиваю Мирослава, когда Мишка, не меняя позиции, поднимает на меня свои огромные добрые глаза.
– Конечно, – говорит Мир. – Он умный пес, все понимает. У него уже были щенки, он папашка со стажем!
– Так ты совсем взрослый мальчик, да? – глажу его по мордочке и снова улыбаюсь. Мирослав очень быстро рисует на моем лице улыбку, еще час назад я знать не знала, как перестать реветь.
– Пойдем, Сонь, пока ты не замерзла.
– Очень тепло сегодня, – ворчу на него, но он словно не слышит и тащит меня за руку в дом. А правда, тепло! Уже даже жарко, я бы сказала.
– А вдруг ветер? Продует. Не надо. Надо быть аккуратнее. Что хочешь поесть? Может, клубники? Или, там, не знаю, персиков с кукурузой…
Он спрашивает так аккуратно и мило, что я не могу не расхохотаться!
– Не знаю, если честно. Я пока ничего не поняла и не решила, хочу ли каких-то извращений в еде. Всегда думала, что беременные это просто придумывают. А я пока не особо осознала, так что… Но клубника звучит заманчиво!
– Тогда закажу доставку.
Я получаю поцелуй в лоб, краснею и ухожу наверх в ставшую уже родной комнату.
Мне на самом деле так хорошо здесь… У этого дома какая-то особенная атмосфера. Здесь дико уютно! И хотя немного не хватает каких-то деталей типа подушек декоративных, цветов, растений, красивых штор и картин на стенах, все равно здесь восхитительно.
Думаю, все дело в том, что у этого дома восхитительный хозяин. Он все делал с душой и любовью, поэтому и дом получился таким. Здесь хочется жить, здесь восхитительно комфортно спать, а еще кухня – просто мечта! Такой простор! На ней можно снимать кулинарные передачи.
Я принимаю душ, а потом долго разглядываю себя в зеркале, пытаясь принять новую реальность и найти хоть какие-то изменения в теле. Просто уже такой срок… А я и знать не знала, что со мной происходит. Столько проблем навалилось, что я как дурочка не следила за циклом и даже не отметила то, что грудь стала большевата для лифчика, хотя на нервах я скинула пару килограмм.
А кроме груди и не изменилось совсем ничего. А может, я просто не вижу. Ну или меняться начнет уже позже, когда будет расти живот.
Живот…
Я беременна. С ума сойти можно, если я не уже.
Кладу руки ниже пупка, закрываю глаза. Представляю, что внутри меня живет маленький комочек. Мой и Мирослава. Меня пугает это? Несомненно. Очень сильно. Но пугает не сам факт ребенка, а тот факт, что я могу не справиться… С другой стороны, все ведь справляются, чем я хуже? Ну и плюс у меня есть огромная помощь и поддержка в виде Мирослава. И я понимаю, что, даже если как мужчина и женщина мы вместе не будем, – он никогда не оставит нас с малышом.
Натягиваю халат и ухожу обратно в комнату, ложусь на спину, закрываю глаза.
Я так много сейчас всего чувствую! А внешне какая-то ледышка… Просто я не знаю, как правильно все это выражать, как вести себя с Мирославом, как вообще все это…
– Тук-тук, – прерывает
