туманного будущего, которые, как она была твёрдо уверена, не несли в себе никакой радости.
* * *
Вернувшись от Мариулы, Ляля поспешно, но тщательно оделась. На улице прохладно, а ей предстоял дальний путь. А ещё… Это самое трудное: перебежать незамеченной к дому Мариулы. Хорошо хоть ночь на дворе. Ляля стояла на крыльце и со страхом, с затаённым чувством вины озиралась по сторонам, прижимая к груди спящую дочку. Цыганка никого не хотела видеть, а ещё больше она хотела, чтобы никто не видел её.
Ляле повезло: она в один миг добежала до дома Мариулы, проскочила через калитку и остановилась у крыльца. Теперь надо отдышаться. Отчего так стучит в висках, словно кузнец работает молотом по наковальне? Наконец, она поставила зыбку на крыльцо и постучала в окно. Сначала тихо, потом посильнее. Увидев, как колыхнулась занавеска, она быстро нагнулась, поцеловала дочку и, заливаясь слезами, выбежала на улицу. Ей казалось, что стук в окно разбудил не только Мариулу, но и всё население городка.
Проследив из-за плетня, как вышедшая на крыльцо Мариула взяла на руки девочку и внесла её в избу, Ляля облегчённо вздохнула, вытерла слёзы и поспешила обратно.
Войдя в дом, который она собиралась уже скоро покинуть, Ляля прошла к кровати и присела на краешек. В погружённой во мрак горнице царила мёртвая тишина. Сквозь закрытые ставни медленно тянулись лунные нити, казавшиеся всё светлее по мере того, как глаза привыкали к темноте. Тяжело вздохнув, цыганка резко выпрямилась, подхватила узел с пищей и пожитками, после чего поспешила к выходу.
Оказавшись во дворе, Ляля тенью проскользнула в конюшню, где стоял конь Вайды. Она погладила его морду, от спутанной чёлки до шершавых ноздрей, попробовала разобрать пальцами гриву. Конь ловил её движения чёрными добрыми глазами…
Когда волчица загрызла Вайду, спасая её от смерти, Ляля впала в шоковое состояние. А когда оно прошло, задумалась над тем, как поступить дальше. Решение пришло неожиданно быстро…
Изнемогая от тяжести мёртвого тела, она сумела дотащить его до леса. Спрятав Вайду в кустах, Ляля собралась возвращаться обратно. И тут её осенило! Преследовавший её цыган мог добраться до Сакмарска только на коне. Он следил за Серафимой, которая, не подозревая о слежке, привела Вайду к её убежищу. Значит, конь привязан где-то в лесу, рядом. Не пешком же собирался возвращаться злобный цыган обратно в табор, убив её и её дочку?
С помощью волчицы Ляля быстро отыскала в ночном лесу привязанного к кустам коня. Возблагодарив Бога, что он уберёг животное от волчьих клыков, Ляля вскочила в седло и быстро возвратилась в своё временное жилище.
Заведя коня в пустующую конюшню, она вошла в дом и осмотрелась. И в этот миг… Больно кольнуло сердце, после чего Ляля опешила: «Где это я?!»
Она оказалась окутанной оглушающей тишиной. Вместо луны над головой тускло светило какое-то чужое солнце, словно гаснущая лампада. Она оказалась одна в безжизненном лесу. Что за чертовщина? И вдруг её поразила мысль: «Я попала в потусторонний мир, и отсюда уже нет выхода!» Сердце бешено заколотилось, земля стала уходить из-под ног. Она увидела объятую огнём землянку, а в ней… О Боже! Она увидела лежавшего на земляном полу Архипа, к которому со всех сторон подбирался огонь.
Чтобы успокоиться, Ляля начала читать молитвы. Она закрыла глаза и снова почувствовала укол в сердце.
Открыв глаза, она увидела себя в избе. На улице сияла луна, а вся горница утопала в кромешной тишине.
Первое, что пришло на ум Ляле, – это странность происшедшего. Прежде ничего подобного с ней не случалось никогда. А затем она вспомнила об объятой огнём землянке, об Архипе, который вот-вот должен сгореть. И тут ей сделалось не по себе от мысли, что настигшее её видение неспроста! Отец её дочери – кузнец Архип – в смертельной опасности, и спасти его сможет только она!
– Даже ценой собственной жизни я спасу его, – прошептала Ляля и, вставив ногу в стремя, легко вскочила на коня.
Луну закрыла туча. Всё вокруг покрылось мраком. Хоть бы где мелькнул огонёк. Только редкие капельки дождя проносились у самых глаз, падали на лицо. Холодный ветер раскачивал деревья, росшие в палисаднике.
Опираясь на луку седла, Ляля нагнулась, подхватила стоявший на земле узел и слегка, каблучками сапог, пришпорила бока животного.
Глава 19
Вот уже неделю казаки копали яму, выкладываясь без остатка. Во время отдыха разгибали спины, выходили из подвала и садились за стол. Они перебрасывались редкими словечками, с радостью посматривали на гору земли, растущую посреди гостиной. Ели, подливали чай в пиалы.
И снова заступы врубались в грунт под домом и шуршали лопаты, засыпая землю в освобождённые мешки.
В подвал часто спускались и французы. Флоран и Анжели наблюдали, как движется работа. Иногда и сами брали заступы в руки. Они, как и казаки, повязывали головы платками, уже скоро платки пропитывались потом, но не давали жгучей влаге стекать на лицо и глаза. А французы без остановки долбили землю, иной раз громко перебраниваясь.
– Это и есть твой хитроумный план, месье? – зло вопрошал Флоран, яростно махряча заступом землю.
– А ты что, мог предложить что-то лучше? – огрызался Анжели, засыпая землю в подаваемые казаками мешки.
– Я уже предлагал, а ты…
Флоран отбросил в сердцах заступ и присел, привалившись мокрой от пота спиной к земляной стене.
– То, что ты предлагал, месье, сгодилось бы где-нибудь далеко отсюда, – отложив лопату, ответил Анжели, присаживаясь напротив. – В центре города устроить штурм дома! Такая глупая мысль могла посетить только вашу «светлую» голову, месье!
– А твой чёртов план чем лучше? – возмутился Флоран. – Уже неделю землю долбаем. Ты же говорил, что за три дня управимся?
– Мало ли чего я говорил, – ухмыльнулся Анжели. – Откуда мне было знать, какова толщина промежутка между подвалами?
– А ты уверен, что золото всё ещё там? – съязвил Флоран. – Как нам обоим известно, граф Артемьев не дурак! Держу пари, что он давно уже добрался до бочонков и проверил их содержимое.
– Это было бы плохо, – согласился, вздохнув, Анжели. – Но проверить наши догадки и домыслы иным способом не можем! Итак, за работу, месье Егор. В здешних краях, кажется, говорят так – под лежачего казака брага не течёт!
Но Флоран никак не отреагировал на поступившее предложение Анжели. Он лишь отрицательно покачал головой:
– А если граф просчитал твой ход и устроил нам засаду?
– Тогда вступим в бой, – ответил Анжели, беря в руки лопату. Затем он перешёл на французский. –
