тихо.
И ещё, как и прежде, не покидало графа острое ощущение, что им не сделано что-то очень важное. Тогда крепкая, как кажется, цепь разлетится на мелкие, ничего не значащие звенья. А этого нельзя допустить.
Александр Прокофьевич попытался представить, как поведёт себя с французами, когда они окажутся в его руках. Сдать их губернатору? Глупо! Он ничего не сможет доказать, да и весь смысл задуманной им мести утеряет силу. Доказательств, что Анжели убил Машеньку, не было. И откуда их взять? Только от самого Анжели. Но тот без веских причин едва ли что скажет…
Внутренний голос твердил, что граф должен сообщить о французах и их подозрительном поведении властям. Но он не мог так поступить. Анжели и Флоран под защитой короля Франции и легко уйдут от возмездия. Но что они делают в глубинке России, так далеко от Петербурга и тем более Франции?
Александр Прокофьевич думал об этом, стоя у окна. Улицу, вымощенную булыжником, ночью залил дождь, и редкие прохожие осторожно шагали по ней, старательно обходя лужи.
Граф уже собрался отойти от окна, чтобы отвлечься и позавтракать, как с улицы донеслись голоса. Александр Прокофьевич увидел незнакомую, но очень привлекательную женщину. Она стояла перед Демьяном и о чём-то горячо просила его. «Чего это она пришла чуть свет? Не ко мне ли?» – Заинтригованный граф решил выйти на улицу.
Увидев его, женщина сразу же отошла от Демьяна, не обращающего внимания на её просьбы, и поспешила к Александру Прокофьевичу.
– Господин граф, впустите меня в дом? – взмолилась она, сложив просяще на груди руки.
– Салон закрыт на ремонт, – ответил Александр Прокофьевич, внимательно разглядывая гостью.
– Я не за шляпками, а к вам, – настаивала она.
– Время сейчас не располагающее к беседе, – попробовал откреститься от женщины граф. – К тому же… гм-м-м… Мне кажется, что мы с вами не знакомы.
– Напротив, – улыбнулась дама, – вы будете рады меня выслушать, если впустите в дом!
– Тогда заходите, – сдался Александр Прокофьевич, стараясь вспомнить, где он мог слышать голос гостьи.
Пропустив даму вперёд, он вошёл за нею следом, оставив Демьяна на улице.
Соблазнительно покачивая бёдрами, женщина поднялась вверх по лестнице и вошла в холл. Она остановилась перед зеркалом, осмотрела себя критическим взглядом, поправила причёску.
– Вы и правда меня не узнаёте, ваше сиятельство? – проворковала она, кокетливо улыбнувшись.
– Не имею чести, – ответил граф, хотя внутренне осознавал, что это не так.
– Тогда поступим следующим образом…
На глазах изумлённого Александра Прокофьевича дама сняла шляпку, парик и… стёрла платочком грим с лица.
– Ну а сейчас? – спросила «она», томно стрельнув глазками.
– Чёрт подери, Безликий! – воскликнул граф, поражённый превращением «незнакомки» в своего приказчика. – Да тебя бы в этих нарядах мать родная не узнала, не то что я?!
– Знаете, а я вам верю, ваше сиятельство, – усмехнулся Безликий. – У меня с детства развит талант перевоплощения.
– Не то слово, – согласился Александр Прокофьевич. – Ты гений своего дела!
Вдоволь наслушавшись от графа комплиментов, Безликий уселся в кресло у камина:
– А вы не хотите услышать, для чего я переоделся в женщину, Александр Прокофьевич?
– Конечно, хочу, – ухмыльнулся граф, всё ещё не сводя с Безликого полного восторга взгляда.
– Чтобы выполнить вашу «деликатную» просьбу.
– Просьбу? – удивился Александр Прокофьевич, сразу не поняв, о чём речь. Но тут же спохватился: – Ах, вот ты о чём. Что ж, валяй докладывай.
– Мне сказать особо не о чем, – начал издалека Безликий, – но всё же кое-что есть.
– Так говори, чего тянешь? – впервые за утро нахмурился граф. – Надеюсь, тебе не предложили прогуляться под венец?
– Дождёшься от них, – оценив шутку, улыбнулся Безликий. – Мне обещали задрать подол и выпороть, если я ещё сунусь в дом без приглашения!
– Раз обещали, значит, сделают, – хмыкнул Александр Прокофьевич. – Насколько мне известно, Анжели хоть и проходимец, но слов зря на ветер не бросает!
– А в общем, он был со мной мил и любезен, – продолжил Безликий. – Француз ни на секунду не усомнился, что я женщина!
– Я тоже в том не усомнился, – ухмыльнулся граф, – пока ты не соизволил «обличиться».
– Анжели долго не впускал меня в дом, – продолжил Безликий. – Даже когда я представился дальней родственницей хозяев дома, приехавшей к ним из Илекского городка в гости!
– И как же он решился на этот шаг?
– Никак. Он впустил меня только за порог и не дальше. Анжели очень внимательно изучал меня, засыпая провокационными вопросами. Их было столько много, что я едва не запутался, на них отвечая.
– И как же тебе удалось узнать то, чем ты собираешься меня удивить?
– Флоран помог, – хохотнул Безликий. – Он выперся в коридор, широко раскрыв дверь, и я успел увидеть то, что вас интересует сейчас больше всего!
– Ты увидел землю! – догадался Александр Прокофьевич.
– Да, именно землю, – кивнул утвердительно Безликий, вскочив возбуждённо с кресла. – Сомнений больше нет. Французы копают яму под салон, а землю… Они её не вывозят ночами, как мы думали, а ссыпают в кучу прямо в доме!
– Тогда они могут проникнуть в подвал в любую минуту, – задумавшись, сказал граф. – Они пришли за бочонками и так просто не уйдут без них.
– Так вы что, ещё не вынесли их? – удивился Безликий.
– А для чего? – задумчиво ответил Александр Прокофьевич. – Я выгреб из них всё содержимое, а взамен заполнил камнями. Сыр не вынимают из мышеловки до тех пор, пока не исчезнет в этом необходимость!
Граф скрестил на груди руки и прошёлся по комнате. Остановившись у окна, он задумчиво посмотрел на улицу, после чего резко обернулся:
– Ну? Чего расселся, милостивая «государыня»?
– А чего делать?
– Немедленно переодевайся и буди Баркова!
– Он что, здесь? В вашем доме?
– Он спит после ночного бдения в подвале, – ответил нетерпеливо Александр Прокофьевич. – Ну же, поспешай, бездельник. Если французы добрались до кладки стены, их можно ожидать «в гости» когда угодно!
* * *
Капитан Барков спал в спальне Жаклин. Загадочное видение, вернувшееся из далёкой юности, снова преследовало его.
Барков видел себя не маленьким мальчиком в имении родителей, а уже взрослым человеком в мундире. Он стоит на дворцовой площади в Санкт-Петербурге и смотрит, задрав голову, вверх. Небо заволокло тучами. На мгновение ветер затих, и природа застыла в предчувствии чего-то необъяснимого. На глазах на землю опустилась тьма, и, несмотря на полдень, вокруг стало так же черно, как и ночью. Нахмурившееся небо разрезали вспышки молний, внезапно возникший шквальный ветер понёсся, обрывая листву с деревьев. В такую жуткую непогоду так и тянет куда-нибудь в укрытие, чтобы спрятаться от разбушевавшейся стихии.
Вот он и решил забежать во дворец, но… То,
