Казаков вперёд пошлём. Если что завяжется, то быстренько унесём ноги!
И снова застучал в подвале заступ Флорана и заскребла лопата Анжели. Сверху, из комнаты, копающих не было видно. Только земля вылетала в комнату, ложась кучками вокруг прохода.
Поздно вечером, когда на улице стемнело, в доме раздался условный стук: три удара в дверь, промежуток, затем ещё три.
– Наверное, посланец из Яицка, – вздохнул с облегчением Флоран и сам пошёл открывать дверь.
Анжели и Прохор Бурнов переглянулись и на всякий случай приготовили оружие. Но тревога оказалась напрасной. Вскоре появился сияющий Флоран, который ввёл в комнату, обнимая за плечи, молодого казака.
– Это Иван Мерзлов, если кто не знает, – представил он гостя и усадил его на стул. – Он привёз нам добрые вести из Яицка! – Флоран глянул на казака. – Верно я говорю?
Посланец не спеша пересказал окружившим его слушателям о всём, что произошло в Яицке за время их отсутствия. Когда он замолчал, сразу же попал в шквал вопросов, которыми его засыпали казаки.
– Как тама Манька моя поживат? – вопрошал один. – Не скурвилась без меня, подлюга?
– А дед мой, Фока? – тряс гостя за плечо второй. – Не подох ещё хрен старый?
Вопросов сыпалось много, а Мерзлов терпеливо и доходчиво на них отвечал.
Наконец, вытянув из посланца всё, что только можно, казаки разошлись по дому, готовясь ко сну. Всё это время терпеливо дожидавшиеся своей очереди французы облегчённо вздохнули и придвинули поближе к Мерзлову свои стулья.
– Ты когда до нас добирался, слежки за собой не приметил? – спросил его, как всегда, осторожный Анжели.
– Меня вёз через реку старый татарин, рыбак, – ответил Мерзлов. – Я помалкивал, а он меня всё обспрашивал, кто я, откель прибыл? Тогда я обспросил – пошто ему всё это знать надо б? Тогда он вилять начал, прощенья просить. Говорил, что знать хотит, есть ли у меня деньги за перевоз?
– Знаю я его, – усмехнулся Анжели. – Это безобидный человек. Он только перевозками по реке и рыбалкой себе на жизнь зарабатывает!
– А я предлагаю выпить за наш удачный выбор! – хохотнул Флоран. – Я всегда говорил, что Емеля Пугачёв именно тот человек, кто нам и нужен!
– Ты действительно сделал хороший выбор, месье, – согласился Анжели. – Одно то, что Пугачёв взбунтовал казаков, сильно возвысило этого проходимца в моих глазах! – Увидев недоуменный взгляд Мерзлова, он понял, что сказал лишнее, и тут же поправился: – Я хотел сказать не «проходимца», а первопрестольца! Иногда я путаю русские слова, простите меня!
Флоран принёс несколько бутылок вина и одну из них разлил на четыре бокала.
Анжели взял бокал.
– Или мы выполним всё, для чего сюда посланы, или сложим головы, – сказал он. – Другого выхода нет.
Флоран тоже выпил вина и сказал:
– Выпьем за нашу победу и за смерть наших врагов! А у нас их много на этой земле, и надо хорошо смотреть по сторонам.
– А я покуда пооколачиваюсь у вас, – выпив, сказал Иван Мерзлов. – Мне эдак государем велено!
– Раз «самим государем», то возражений нет, – тонко пошутил Анжели. – Наш дом к твоим услугам.
– Мысль хорошая, – поддержал его Флоран. – «Околачиваться» не значит бездельничать. Оставайся, у нас здесь и для тебя найдётся работа!
* * *
Ночь была тихой. Звёзды на небе сверкали, как крохотные алмазы, озаряя призрачным, трепещущим светом ночной мрак. Ясное небо над спящим городом светилось каким-то таинственным призрачным блеском. Дул свежий ветер, принося от реки запах трав, цветущих где-то в прибрежном лесу.
Казаки спокойно спали на расстеленных на полу подстилках, которые после тяжёлого труда казались им мягкими перинами. Городские улицы молчали. Всё в спящем Оренбурге было спокойно. Только перешёптывание двух людей слышалось из-за плохо прикрытой двери кухни.
Но их тихий разговор едва ли нарушал безмолвие ночи и не мешал сну уставших казаков.
– Ты ж ведаешь, что комендант наш со старшиной войсковым что кошка с собакой дружат? – прошептал Иван Мерзлов.
– А то как же, – ответил шёпотом его собеседник – казак Прокофий Горохов, – цапаются прилюдно и почём зазря!
– И оба за собою правду видят, паскуды, – злобно подметил Мерзлов.
– О том тоже зараз ведаю.
– Когда только поутихнут, – продолжил Мерзлов, – пожалуйте вам, новая пакость! Меня и Стёпку Егорова комендант Симонов за талом к реке отрядил. Едем на телеге себе тихохонько, но вдруг выскочил из-за холма Васька Рябой с отрядом и разом набросился на нас!
– Они что, белены зараз облопались? – удивился Горохов, привстав на локоть. – Креста на них нету. Свои ведь!
– Были свои, да вышли все, – вздохнул Мерзлов. – Сейчас в Яицке сам черт не разберёт, кто свой, а кто чужой! Собачатся кто во что горазд, вороги будто. Одни за Симонова, а другие старшину празднуют. Когда мы со Стёпкой за сабельки-то схватились, Васька Рябой враз расхохотался!
– Что, умом тронулся, что ль?
– Кабы эдак, то ладно. На убогих серчать Господом не велено. Он сказал, что враз нас измахрячит, ежели повозку оглядеть не дозволим.
– А для какого ляда ему надобность в том приспичила?
– Государя нашего гад ползучий выискивал, – зло сплюнул Мерзлов.
– Брешешь! – напрягся Горохов.
– Да чтоб мне зараз в аду сгореть, ежели брешу! – негодующе зашептал громче Мерзлов.
– Сам не ведат, что творит, прихвостень, – озадаченно покачал головой Прокофий.
– А самое худшее впереди ещё, – вздыхая, буркнул Мерзлов.
– Бреши, слухаю я, – снова напрягся в ожидании его собеседник.
– Слухай и крестись зараз!
– Что, отлупили вас?
– А ты как думал. Телегу в щепы раздолбали, нас излупили, а коней зараз с собою увели!
– Обоих?
– Обоих!
Казаки немного помолчали, после чего Мерзлов продолжил:
– Идти за ними нам не с руки было. И потащились мы в Яицк. А тут…
– Что ещё? – прошептал заинтригованно Горохов.
– Государь наш с казаками из-за пролеску верхом на коне вывернул! – с гордостью ответил Мерзлов. – Оглядел он нас, рассмеялся. Апосля кликнул Ярёму Переплётчикова и велел ему: «Скачи-ка ты с казаками вдогон за сабарманами! Пущай коней зараз возвернут подобру-поздорову!» Ярёма с двумя десятками казаков зараз за следом ускакали. А когда Ваську Рябова пред государевы очи выставили, тот и сказал ему эдак важно, что негоже своих казаков зараз обкрадывать! Что, дескать, стыд и срам посредь своих разбой чинить недостойный.
– А Васька что? – не выдержал Горохов. – Неужто покаялся?
– Ты что, Ваську не знашь, – тихо рассмеялся Мерзлов. – Этого олуха царя небесного? Он вылупил свое бельмы рачьи, грязно матюгнулся и плюнул государю прямо на сапожки!
– И что?! Государь стерпел эдакое посрамление от Васьки али в рыло ему заехал? – сгорая от нетерпения, прошептал Горохов.
– Будет тебе государь рученьки свои об евоное рыло пачкать, –
