шарканье.
К счастью для них, лес начал редеть — свет факелов стал бледнее. Деревьев становилось все меньше, и люди обнаружили, что наступили серые предрассветные сумерки.
На небольшой поляне был лагерь – в том числе там был лазарет, и булькающая похлебка, и даже старательно расстеленный лапник. Ястреб и подоспевший Гектор, наскоро поев и перевязавшись, так и легли на импровизированные лежаки, едва скинув сапоги – вповалку со своими товарищами. Хума, едва не упал ничком, слезая с седла, но заботливые воины подхватили старика, и постелили ему в телеге соломенный матрас – пожалуй, самое роскошное место для сна, что можно было здесь вообразить.
Проспали до полудня – а временный лагерь уже сворачивался. Еще день пути и еще одна ночевка дались с трудом, но самое страшное было позади. Дорога была практически пустая, почти все, кто мог, уже выбрались в поисках нового дома.
Ближе к полудню следующего дня лес, казавшийся уже бесконечным, начал редеть. увидев просвет, люди сами того не желая ускорили шаг, а когда заметили поднимающийся за опушкой дым от множества костров, в колонну изнуренных людей вернулись разговоры и робкие, тихие смешки. Отдых был рядом.
Ястреб привык дыму не доверять — так могло и что-то дымить после пожара. Однако, когда голова их колонны, несшая раненых, оказалась у самой кромки леса, он услышал возгласы. Как всегда, по возвращении из похода — крики радости и облегчения перемежались с судорожными расспросами и плачем. Кому-то в лагере их возвращение принесло облегчение, кому-то -горе... Выйдя из леса, Ястреб обратил внимание на женщин, толпящихся у дороги и ищущих глазами своих родных и близких. Колонна перед ним растворялась — раненых вели на крики лекарей и фельдшеров, уже расположивших госпиталь чуть в стороне от дороги. Временный лагерь беженцев располагался на небольшом взгорье, и, если чуть пройти вперед, он сможет получше осмотреться. Рядом с ним показался Хума. Не сговариваясь, они пошли через лагерь — дальше по дороге.
По обеим сторонам дороги расположились палатки — где побогаче да попросторнее, где были совсем ветхие, изрешеченные дырами. Однако неравенство, которое имело место в прошлой сытой, спокойной жизни, было здесь совершенно неуместным. Бывший купец мог поделиться с бедняком одеялом, а небогатый горожанин мог угостить истаскавшегося в пути немолодого дворянина сделанной на костре похлебкой. Сейчас они были на самом краю — а дальше — или они уцелеют, или погибнут все вместе — так какое же теперь дело до вчерашних дрязг? Быть может, на новом месте они смогут начать сначала.
По периметру лагеря бродили часовые — на вид скорее бодрые, чем усталые — многих ополченцев Ястреб загодя выслал сюда. В битве им поучаствовать не удалось, но, несомненно, охрана мирным людям была необходима — кто знал, что их тут ждало. Про местных жителей ходили самые разнообразные слухи.
Подойдя, к крутому обрыву, бывшие правители остановились, озираясь. Дальше на север и восток деревьев было мало — потому их взгляд, ни во что не упирающийся, остановился только на горизонте. Солнце вошло в силу и подсвечивало все это великолепие.
Чуть опустив взгляд, Ястреб обратил внимание на развалины небольшого города неподалеку.
- Определенно, там должен быть колодец, или родник, не будет лишним послать туда людей — задумчиво произнес Хума.
- Они под грудой камней, на это уйдет уйма времени — не согласился Ястреб.
- Я не вижу пока тут рек или озер... быть может, это вариант пока единственный.
- С чего ты взял? Можно пройти чуть дальше, и...
- Я не уверен, что мы сможем выдвинуться куда-либо в ближайшую неделю, а там будет еще холоднее.
- К чему ты клонишь?
- Мы отвечаем за тысячи людей, среди которых около половины и самих себя то не прокормит. Зимы тут не скажу, что мягче, даже наоборот — потому что это... Пустошь. И мы ничего не знаем о местных. Скольких мы потеряем, слоняясь по степям с таким количеством голодных ртов.
- Торчать здесь тоже не станет лучшим решением, может, мы сможем найти что-то... получше. Возможно мы обнаружим целое подходящее городище, или хотя бы взгорье.
- Послушай, Ястреб. Один -два перехода люди все же бы сдюжили. Пошлем людей в обе стороны, разведать местность вдоль кромки леса. Всадник за два дня преодолеет немало верст... а там, глядишь, сможем наткнуться на другое место.
- Твоя правда, Хума. До самых крепких морозов время еще есть, потому лучше немного подумать, чтобы не вышло хуже. И отдохнуть.
- А еще… - старый князь задумчиво посмотрел под ноги – трава жухлая, но снега еще нет. Вместо того, чтобы косить врагов придется заняться... Травами.
- Я, право, даже бы до того не догадался. Надо брать у Пустоши все, что дает…
- Господин Ястреб! - к князю приблизился один из его воинов. Ах, этот, что всю дорогу донимал его разговорами и прескверно наложил повязку.
- Да? К делу.
- Моя жена... Ну того... разрешилась.
- От чего?
- Ну, это самое, от бремени.
- Поздравляю. А теперь можно...
- Так нет... Надо это... поприсутствовать...
- Это еще зачем?
- Ну, на новом месте первый ребенок. Нельзя пропустить. Добрый знак, говорят.
- Так и чего?
- Повитуха грит...Пуповину надо вам отсечь и имя дать.
Ястреб вздохнул.
- Как не вовремя. Идем.
- Да как же невовремя, раз рождается ребенок в новых местах значитца все, самое плохое позади. Это как... Кота в избу пустить!
- На этом мне присутствовать не надо будет?
- Да не, зачем. Но если хотите, у нас котик есть, Полосатик, так с женушкой сюда и отправился, хотите покажу потом?
Ястреб лишь раздраженно отмахнулся, а вояка ускорил шаг, уйдя вперед и расчищая своему правителю дорогу.
- Полосатик, чтоб его.– Выругался Ястреб. Хума двигавшийся вместе с ним, лишь покачал головой. - этот стражник, по-моему, блаженный, конечно я хочу зайти к его жене и поглядеть на котика. А потом пригласит на обед, не иначе. - не унимался он — еще в дороге меня достал, а сейчас с него станется треснуть жену по пузу, только чтобы она так своевременно родила.
- Полно тебе, Ястреб, как выспишься, посмотришь на это иначе. Да и люди должны
