что бы командир это не одобрял, быть может, он бы и сам приказал так сделать… Если бы не было чего-то более важного в этот момент.
- Мы уже насмотрелись, как эти, Теодорика, превратили целый край в руины — на полном серьезе ответил пикинер- разрушенные дома, колодцы, утоптанные в камень пашни… так нельзя. Мы потом сходим и немного расширим русло, чтобы...
- Позовете с собой, как соберетесь — добродушно улыбнулся Хелдор.
Сытный обед разморил бойцов, так что они выступили позже, чем стоило, хотя, быть может, после подобных злоключений безделье было необходимо. Тщательно убрав стоянку и, как обещались, углубив русло родника, чтобы удобнее было оттуда забирать воду, двинулись в путь. За спинами Арн-Дейлцев занимался погребальный костер. Оставшиеся живых надеялись, что вместе с дымом и жаром наверх вознесется не только Юрген, но и все погибшие вчера товарищи.
Часть раненых уже была в состоянии идти, так что носилки постепенно превращались в пики и плащи. Чтобы перераненные не притомились раньше времени, часть их поклажи разделили товарищи, к тому же налегке раненые были в состоянии более-менее поддерживать общий темп.
Весь последующий день прошел в дороге, но дорога была ровная, практически нетронутая хозяйственными крестьянами – кабы не валяющиеся поперек дороги деревья, то вообще можно было бы проехать верхом или на повозке.
Свежее мясо и родниковую воду вечером немного разнообразили грибы и орехи. Хелдор запасливо прихватил с собой соли, поэтому кусочки мяса, поджаренные на костре, не показались слишком пресными. Крупы и сухари голодные воины смолотили еще вчера, но положение спасли эльфы - на коротких привалах они то и дело «паслись», собирая желуди, и советовали остальным делать тоже самое. Их замысел был разгадан вечером – очищенные желуди были покрошены, выварены в котелках, а затем доведены до состояния кашицы. На стальных щитах, которые были у некоторых бойцов, их превратили в подобие лепешек.Не особо вкусно, но одним мясом сыт не будешь, так что чуть подгорелые лепешки старательно жевали все, не ропща.
К облегчению Хелдора, с утра животом никто от такой выпечки никто не маялся, и отряд чуть свет двинулся дальше, доедая остатки ужина на ходу.
Ближе к полудню, что одарил всех скупым теплом, эльфы услышали плеск по правую руку от дороги. Корнуэль отправил двоих своих на разведку, и те вернулись с приятной новостью — родник, который они обнаружили на стоянке, перерос в ручей, и теперь он, окрепший, двигался параллельно дороге. Впадать здесь он мог только в одну реку: они ее и искали.
Хелдор, лязгая набедренниками, пристегнутыми ремешками к древку полекса, сбросил свою ношу и, покопавшись в торбе — чему изрядно мешал находящейся в ней шлем, достал порядком помятую карту. Похоже, этот ручей был ничем иным как небольшим притоком к реке Шустрой, проходящей прямо под стенами их родного города. Поверни куда-то дорога или, что более вероятно, исчезни она — они наверняка смогут выйти к городу. Хорошая новость заставила воинов прибавить шагу.
Дорога вскоре стала хуже, хотя направление и угадывалось — крестьяне, обитавшие в округе, за продолжительное время успели перетаскать немало булыжников для своих нужд. Хелдор припомнил, что в той заброшенной деревне часть домов стояла на фундаментах из похожих камней - - далеко же тащили, шельмы. Материал брали не по краям дороги, а где придется — наверняка там, где булыжники были наиболее расшатанными. Идущие, особенно те, что несли носилки, то и дело спотыкались, потому как ямы посреди дороги довольно коварно скрывались под опавшими листьями. Вскоре колонна разделилась на двое, продолжая движение — придорожные кусты и разбухший от сырости мох оказались более проходимыми, чем рукотворные колдобины.
В лесу начало темнеть, а им еще стоило бы выйти к реке. Буреломы, к счастью, начинали сходить на нет.
- Смотрите, там просвет! - крикнул один из пикинеров. Перехватив пику так, чтобы она был параллельно земле, он едва не вприпрыжку заспешил прочь из леса. Части бойцов передалось его настроение:
- Сегодня поспим на мягком!
- Сначала в кабак!
- Нет, к девкам!
- Сначала в баню!
Радостно галдя, они рванули вперед, словно чуя скорый отдых.
Большинство воинов продолжили движение с той же скоростью, эльфы же растерянно остановились. Корнуэль, пытаясь что-то расслышать в гвалте, припал к земле.
- Хелдор! Там чей-то лагерь!
- ... мать! - крикнул Хелдор, бросая полекс с поклажей на нем. Набедренники жалобно звякнули о булыжник. Командир рванул с места, к нему присоединился Халдык. Ивви остался, организуя колонну, чтобы они продолжили двигаться.
Флера подхватила его полекс с привязанными к нему частями доспеха на другое плечо. Кто-то тут же облегчил ее ношу, увидев, как ей было неловко идти.
Командир пикинеров этого уже не видел, он бежал, шипя рассерженным гусаком, и расталкивая вырвавшихся вперед. Получая зуботычины, его провинившиеся подчиненные, все — молодые парни, останавливались, возвращаясь в строй. Хелдор догнал всех своих подчиненных, вне досягаемости оставался только виновник этого переполоха.
Тот был уже на границе леса, командир видел его со спины — шапель на ремне стучалась о его бок, пика то и дело зацеплялась за опавшие кусты.
- Стой, паскуда! Повешу к чертям собачим!
- А? -оборачиваясь, пикинер таки запнулся и кубарем выкатился из подлеска. Хелдор, продрался через кусты и обмер.
В пяти шагах от него несколько здоровых бородатых молодцов в рубахах навыпуск и в необычных широких, перетянутых лентами шароварах добывали лес. Невезучий подопечный Хелдора был в шаге от одного из детин, и тот стоял со здоровым двуручным топором, которым, видимо, за несколько мгновений до этого трудился над бревном. Северяне, о чем говорили густые заплетенные бороды и латунные браслеты на предплечьях. Вряд ли кто-то из того прибрежного города, а то бы он узнал, так что это явно были самые что ни на есть злобные и несговорчивые - с островов.
Пикинер выронил оружие при падении, и теперь сидел на заднице, беспомощно глядя на топор. Чуть лесорубу перехватить топор, и – этот бедолага труп.
Хелдор стал медленно подниматься, не делая резких движений, выставив вперед ладони. Шесть пар глаз смотрели на него. Один, глядя на его вытянутые в мирном жесте руки, презрительно сплюнул. В этот момент топор со свистом опустился. Руки молодого воина конвульсивно дернулись вверх, словно он все еще мог собрать осколки своего черепа вспять, после чего
