– А что, если я представлю вам такие доказательства, лейтенант? – спросила Рэнди.
– Хочешь сказать, что можешь прочитать мои мысли?
– Нет, – покачала головой Рэнди. – Как я уже сказала, я могу прочитать мысли только некоторых людей. Но распознать, что болит, я могу у любого. – Она перевела взгляд на Амелию, растирающую ладонью свой затылок. – Позвольте мне прикоснуться к вашей сестре, и я точно скажу, что ее беспокоит.
– Позволь ей, Найджел, – попросила Амелия. – Мне любопытно посмотреть, что из этого получится.
– Хорошо, – согласился Найджел и добавил, пристально глядя на Рэнди: – Только предупреждаю: если ты попробуешь выкинуть какой-нибудь индийский фокус, у тебя это не пройдет. Я не задумываясь вышибу у тебя мозги.
– Не волнуйтесь, Найджел, я всего лишь возьму вашу сестру за руку.
Амелия подошла ближе к кровати, так, чтобы Рэнди могла дотянуться до нее.
– У вас очень болит голова, – заговорила Рэнди, прикрыв глаза и держа в руке руку Амелии. – Вы чувствуете тяжесть, которая тянется ото лба к шее, и вам кажется, будто голова охвачена тугим стальным обручем. Кроме того, у вас расстроен желудок и вы то и дело чувствуете озноб.
Амелия отпрянула от кровати, сложила на груди руки и с ужасом спросила:
– Как ты все это узнала?
– С помощью своего дара, – просто ответила Рэнди. – Им я постоянно пользовалась в Калькутте, когда ходила в госпиталь для бедняков. Если Найджел следил за мной, он подтвердит, что я там бывала по нескольку раз в неделю.
– Ну а чем я могу унять свою боль? Есть для этого какие-нибудь лекарства? – снова спросила Амелия.
Рэнди сделала глубокий вдох, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Ей не хотелось говорить Амелии все, что она узнала о ее здоровье, и потому Рэнди ответила достаточно осторожно и уклончиво:
– Причина всему – огромное нервное напряжение, миледи. Именно поэтому у вас так сильно болит голова. Ваш мозг устал, и ему нужен отдых – так же, впрочем, как и телу. У вас болят глаза – носите все время пенсне, это должно вам помочь.
Найджел опять хохотнул и сказал, энергично тряся головой:
– Аплодисменты исполнителю, однако должен огорчить тебя, Рэнди, твой трюк не произвел на меня ни малейшего впечатления. Разумеется, у Амелии болит голова, и, конечно же, она испытывает напряжение, а ее голове нужен отдых. Как же может быть иначе, если моя сестра замешана в преступлении, за которое ей грозит если не виселица, то уж пожизненное заключение – наверняка.
– Погоди, Найджел, – перебила брата Амелия. – Она описала все симптомы моей болезни с невероятной точностью, словно побывала в моем теле.
Найджел обнял сестру и сказал, целуя ее в лоб:
– Не слишком-то доверяйся ей, моя дорогая. Наша юная Миранда хитра не по годам. И давай не будем больше тратить понапрасну время. Ступай вниз и собери вещи, а я пока что закончу здесь. Мы должны уйти отсюда еще до рассвета.
* * *
Когда они оказались на вершине холма, Джеймс придержал лошадь и крикнул, указывая рукой на раскинувшуюся внизу долину:
– Смотри, Абу, там несколько домов, но только один из них выглядит обитаемым. В нем виден свет, а из трубы идет дымок, значит, внутри разожжен камин. Обрати внимание, рядом с этим домом есть сарай, причем достаточно большой, чтобы спрятать в нем несколько лошадей. Готов спорить на что угодно, что Рэнди держат именно в этом доме.
Зидра, разделявшая нетерпение Джеймса, тихо зашипела и потащила за собой Ксавьера, державшего ее поводок.
– По-моему, Зидра согласна с вами, господин, – улыбнулся Абу. – Смотрите, как уверенно она направляется к тому дому. Если спустить ее с поводка, она, я думаю, полетит туда, как стрела из лука. И тогда уже никто и ничто ее не остановит.
– Этого нельзя допустить, Абу, – ответил Джеймс. – Передай Ксавьеру, чтобы тот придержал Зидру, пока мы будем осматривать дом снаружи.
Луна ненадолго скрылась за облаками, сделав почти невидимыми фигуры всадников, двинувшихся к дому, в котором светились два окна. Возле сарая Абу и Джеймс спешились, привязали к коновязи своих лошадей и осторожно вошли внутрь. Как и предполагал Джеймс, в сарае обнаружилось несколько лошадей. Кроме того, здесь же стояла небольшая черная карета. На ее дверцах не было гербов, но и так было ясно, что такой элегантный экипаж не может принадлежать кому-нибудь из жителей сонного, бедного и безнадежно провинциального Фавершема.
Выйдя из сарая, Джеймс и Абу подкрались к дому. Здесь они рассмотрели, что одно из окон забито досками, и в ту же секунду услышали изнутри знакомый женский голос.
* * *
– Какой же вы храбрец, когда стоите с пистолетом перед безоружной женщиной, лейтенант! Знаете, кто вы на самом деле? Трус! Подлый и жалкий трус!
В ту же секунду какая-то неведомая сила вдруг заставила вздрогнуть ее сердце, и Рэнди поняла, что Джеймс где-то рядом. Где-то совсем близко. Значит, она должна тянуть время, бороться за каждую лишнюю секунду.
– Что ж, вы столько раз стреляли в меня, мистер Неудачник, что можете не промазать, только стреляя в упор. Наверное, у вас тоже со зрением неважно, так попросите у сестры ее пенсне, может быть, поможет.
– В свое время я был лучшим стрелком во всем гарнизоне, но потом эта тварь, твоя тигрица, изувечила мне руку, а вместе с ней и всю мою жизнь, – мрачно сказал Найджел и для наглядности потряс своей беспалой рукой. – И эти ужасные шрамы на моем лице тоже она оставила. После той ночи я едва не отдал богу душу, особенно когда начала загнивать рана на руке.
Рэнди изо всех сил цеплялась пальцами за изголовье кровати, пытаясь хотя бы таким образом справиться со своей слабостью и постоянно подступающей к горлу тошнотой.
– Не нужно ругать мою тигрицу, она только защищала меня. Если бы вы не были убийцей, Зидра бы вас не тронула. Так что во всех своих бедах вините только себя самого и свою драгоценную сестрицу Амелию.
– Не трогай мою сестру! – прикрикнул Найджел, поднимая руку с пистолетом. – Ты не знаешь, через какие страдания ей выпало пройти в жизни! Эми – ангел, которого совратил этот дьявол, наш дядюшка. Я пытался отвадить его от сестры, а он едва не убил меня за это и продолжал ублажать свою похоть, затем сделал Эми ребенка и бросил ее. Повитуха, которая помогала Эми избавиться от ребенка, занесла ей инфекцию, и она едва не умерла, а поправившись, осталась бесплодной.
– Но вы с Амелией убили барона.
– Это было не убийство, – затряс головой Найджел. – Скорее самооборона. Этому дьяволу, как всегда, понадобились деньги, и потому он решил выдать Эми за герцога Мейдстоуна, которого она терпеть не могла. Кроме того, моя сестра уже тогда предчувствовала, что в первую же брачную ночь ей придется пережить большой скандал, когда обнаружится, что она давным-давно не девственница. Я не хотел скандала, не хотел, чтобы у Эми были неприятности, и согласился помочь ей избавиться от дяди.
