Молнию за молнией посылал Морлох, пока сын его не остался лежать на земле у его ног, оглушенный, беспомощный. А Брианна смотрела на все это, и сердце рвалось на части с каждым новым ударом. Она наблюдала за этим и ничего не могла поделать. Ничего.
«Брианна. Дитя».
Голос Кэрлина дошел до Брианны сквозь хаос ужаса и беспомощности.
«Давай, дитя. Эйдан выиграл свою битву. Настала пора мне выиграть мою».
Она обернулась туда, где валялся выбитый из рук Эйдана меч Балдора. Камень души в его рукоятке ярко сиял, словно подзывал ее. Брианна подбежала к нему.
«Что я должна сделать? Скажи! Даже если нужна моя жизнь».
«Крепче держи меч, — приказал Кэрлин, голос его становился все громче и сильнее. — Направь всю свою силу, всю любовь к Эйдану в меня. Это наша единственная надежда!»
«Да, — прошептала она. — Будет так, как ты просишь».
С этими словами Брианна схватила оружие, закрыла глаза. Надо сосредоточиться. Кэрлин должен быть свободен. Меч Балдора, меч, который Эйдан так берег и почитал, стал теплеть, становился все горячее, пока не начал жечь ей руки. Она не обращала внимания на боль. Это не имело значения. Важно было одно — Эйдан и его жизнь.
Внезапно вспыхнул свет, окружив ее ослепительным блеском. Меч вырвался из ее рук, взмыл вверх и кружась в воздухе, понесся прямо к Морлоху.
Он заметил меч слишком поздно. Отшатнулся, вскинул руку, чтобы отразить клинок, но не успел. Меч вонзился в сердце колдуна. С криком ярости Морлох зашатался и попятился от Эйдана. Пальцы его заскребли по мечу, стараясь ухватиться за рукоятку.
Слепящий свет окутал его фигуру. Сияние усиливалось, оглушительные вопли колдуна поднялись до небес. Затем с душераздирающим криком он исчез вместе с мечом,
Ошеломленная, Брианна стояла, не в силах пошевелиться. Голова ее шла кругом. Она никак не могла собраться с мыслями. Что… что же все-таки произошло? Морлох, Кэрлин, меч Балдора — все исчезло, как не бывало… навсегда. Кэрлин последним усилием воли и оставшейся у него магии убил Морлоха и отправил к его злобному хозяину. Наконец-то все было кончено.
Тихий стон пробился в ее отуманенное сознание. Эйдан. Брианна повернулась к человеку, который стал для нее всей жизнью, который нуждался в ней, а теперь, корчась в муках, валялся на земле. С криком она бросилась к нему.
— Итак, ты не только моя невестка, но и двоюродная сестра, — рассмеялся Драган, сидевший между Брианной и Сириллой в саду замка. — Я должен был догадаться, что у такой отважной девушки течет в жилах королевская кровь. — Брианна весело рассмеялась. — Неужели? И когда же ты об этом догадался? Когда я спасла Эйдана или когда встретил меня в коридоре?
Сирилла развеселилась при виде смущения, промелькнувшего на лице мужа.
— Да, Драган. Пожалуйста, поделись с нами своими открытиями.
— Тут многое смешалось, — пробормотал он, покраснев от стыда. — Чем меньше мы будем говорить о моих прошлых проступках, тем лучше.
— Ах, муж мой. — Сирилла погладила его по руке. — За прошлое ты прощен, но научись принимать дружелюбное подшучивание.
Он оценивающе поглядел на нее.
— Да, надо бы. Просто мне странно слышать это от тебя, моей кроткой послушной женушки.
— Больше не кроткой и не послушной, Драган, — вмешалась Брианна. В ее изумительных синих глазах засверкали лукавые искорки. — Мы все изменились.
— Да уж, — мрачно пробурчал Драган, — и ручаюсь, что это тебя я должен благодарить за перемены в Сирилле. Не так ли?
— А если и так, что с того, братец?
Все обернулись на этот голос. К ним подходил Эйдан. Он шел к ним со стороны фонтана, так что веселый плеск воды, падающей в большую каменную чашу, заглушил его шаги. Хотя он продолжал носить черные тунику, бриджи и сапоги, но янтарный взгляд его не был теперь мрачным и злым. И он больше не носил черную повязку. Непокорные черные волосы волнистыми прядями спадали на высокий лоб и шею, не стянутые больше в воинский узел. По мнению Брианны, отказавшись от своей повязки и воинской прически, Эйдан сбросил по меньшей мере пятнадцать лет и снова выглядел юношей, каким был в тот роковой день, так непоправимо изменивший судьбу всех.
Однако, хоть многое уже нельзя было поправить, столько еще ждало впереди.
«Бесконечно много», — думала она в какой-то приятной дреме. Рука ее скользнула на живот и там замерла. Одним из первых сюрпризов для ее любимого мужа будет… их ребенок.
Драган встал, потянул за собой Сириллу.
— Я в большом долгу перед твоей леди, в том числе за пробуждение Сириллы, превращение ее в самостоятельную женщину с характером. Я не жалуюсь, уверяю тебя, брат. Вовсе нет.
— Ну и хорошо, — отвечал Эйдан. — Мое горячее желание — чтобы вы с Брианной стали друзьями. Драган засмеялся:
— Ручаюсь, что быть другом этой дамы легче, чем ее мужем! Надеюсь, это у тебя хорошо получается? Брианна потянула Эйдана. Он сел рядом с ней.
— Пока у него это прекрасно получалось. Думаю, в скором времени мой муж станет еще лучше. Эйдан бросил на нее скептический взгляд.
— Неужели? Это мы еще посмотрим, кто кого, девочка.
— Да, милорд, — она скромненько вздохнула. И тут же фыркнула.
— А-а, теперь вижу, как это будет! — воскликнул Драган и подал руку Сирилле. — Пойдемте, миледи. Чувствую, мы здесь лишние.
Брианна попыталась было что-то сказать, но Сирилла тут же остановила ее:
— Нет, Бри. Драган прав. Вам двоим надо побыть какое-то время вместе. — И, одарив мужа хитрой улыбочкой, добавила: — Как и нам. Пойдем, любимый, нам есть, о чем поговорить наедине.
Она потащила мужа за собой из сада.
— Наедине, Драган, наедине. Брианна и Эйдан наблюдали, как они скрылись в замке, затем обернулись друг к другу.
— Ну, леди, — спросил Эйдан. — Что можете вы сказать в свое оправдание? Почему вы так неуважительно, да нет — просто дерзко обращаетесь с будущим королем Анакреона?
Радостное удивление вспыхнуло в ее глазах.
— Это уже решено? Королева-мать отречется в твою пользу?
— Да, завтра. Теперь, когда ее первенец вернулся навсегда…
Брианна улыбнулась:
— Значит, ты принял решение. Я рада за тебя. Он поднял руку и погладил нежную Щеку.
— Ты тоже скоро станешь королевой. Не боишься? Она на миг задумалась.
— Это страшная ответственность. Я плохо представляю себе это, так же, как и то, что я стану матерью. — Она опустила глаза и начала старательно разглаживать несуществующую складку на юбке. — Но, по крайней мере, у меня будет достаточно времени к этому привыкнуть. Целых восемь месяцев или чуть больше.
Наступила мертвая тишина. Брианна, затаив дыхание, ждала, что скажет Эйдан. Наконец он произнес:
