— Мне тоже нравится небо, — заговорил вернувшийся Константин. В одной руке он держал еще один плетеный стул, а в другой — бутылку виски.
— Вот так ты принимаешь гостей? У себя дома ты бы пригласил меня к себе в кабинет, достал бы дорогое вино или коньяк. После этого у тебя поворачивается язык называть себя эстетом? И мы, конечно же, будем пить прямо из бутылки?
Константин, уже успевший сесть, устало вздохнул.
— Второй пары рук я еще отрастить не успел. Сейчас схожу еще раз.
— Сиди уж! Я справлюсь сам.
Боаз прошел в одну из комнат, не забыв при этом пригнуться. Должно быть, невысокий Махмет мог тут пройти, но он терялся в догадках, как с этим фактом мирится хозяин яхты, в котором было больше ста восьмидесяти сантиметров роста.
Оглядев помещение, гость обнаружил небольшой шкаф. Оттуда он и извлек то, что искал, и поднялся обратно на палубу.
Константин разглядывал незаконченный рисунок и выглядел так, будто думает о чем угодно, но только не о яхте и не о делах. Боаз замедлил шаг, потом приблизился и, поставив стаканы, снова занял кресло.
— Хорошо, — похвалил сам себя Константин и аккуратно свернул работу.
— Такого лица я не видел лет пять. Наверное, даже больше, — сказал Боаз, наполняя стаканы.
— Я же просил тебя не смотреть на незаконченный рисунок! Сколько раз можно повторять, что я этого не люблю?
— Я про твое лицо. Похоже, капитан, вы заболели этой неизлечимой болезнью всерьез.
— Да, похоже, что так, — согласился он, принимая стакан. — Твое здоровье.
Боаз сделал пару глотков.
— Сразу о деле, или побеседуем о чем-то отвлеченном? — спросил Константин.
— Думаю, лучше побеседовать об отвлеченном после дел, — резонно заметил Боаз.
— Да, ты прав. — Он задумался и покрутил на пальце перстень. — Как ты знаешь, теперь я занял место «комиссара».
— Мои запоздалые поздравления. Меня в очередной раз отправляли по делам. Ох уж это начальство.
— Благодарю. Я знаю, что ты занимаешься делом Ицхака. Это правда?
Боаз неопределенно пожал плечами.
— Занимаюсь — это сильно сказано. Ты хочешь что-то узнать?
— Я хочу, чтобы ты передал это дело мне.
От удивления гость вытянулся на стуле и испуганно оглянулся, услышав, как скрипнула сделанная из тонкой соломы спинка.
— Зачем тебе эта головная боль?
— Я располагаю некоторой информацией, которая могла бы кое-что разъяснить. Но мне нужно официальное разрешение от тебя.
Боаз сделал еще пару глотков.
— Ты мог бы помочь мне сейчас, — сказал он, — не получая разрешения на ведение дела. Почему бы тебе не сделать именно так?
— Потому что у вас, майор, нет доступа к этим документам. Они находятся в архиве моего отдела. Точнее, в архиве моего бывшего отдела.
— Что документы, связанные с убийством «комиссара», могут делать в аналитическом отделе? Я думал, что они прикреплены к делу.
Константин сложил ладони и посмотрел на небо.
— Не все, — сказал он.
— Ты можешь хотя бы примерно рассказать мне о том, что это за документы? — попросил Боаз. — Я хочу иметь общее представление, не более.
— Увы, — покачал головой хозяин яхты. — Я не имею права давать тебе такую информацию.
Константин снова наполнил стаканы и отдал один из них гостю.
— Я понимаю твое беспокойство, Боаз. В конце концов, я проходил главным подозреваемым по этому делу.
— Посмотри, что он припомнил, — упрекнул его майор Толедано. — Ты знаешь, что я ни на секунду не сомневался в твоей невиновности тогда, не сомневаюсь и сейчас. Но ты должен понять меня правильно. Если это что-то, о чем я могу знать, ты обязан мне сообщить.
— Я никому ничего не обязан, — прервал его Константин. — И, как я уже сказал, никакой информации я тебе дать не могу. Не потому, что не хочу. А потому, что не имею права.
Боаз поджал губы и долго вглядывался в морскую даль.
— Если я узнаю, что ты в этом замешан — пеняй на себя.
— Мне кажется, ты присутствовал, когда Нурит меня допрашивала. И видел показания детектора лжи.
— Детектор лжи. Ты сам при желании смог бы им поработать. — Боаз допил виски и поставил стакан рядом с бутылкой. — Послушайте меня, капитан. На следующей неделе я передам вам дело «комиссара» Бен Шаббата. Но учтите, что с этого момента я буду следить за вами очень внимательно. И если вы оступитесь хотя бы один раз, я вам этого не прощу. Это первое. А теперь второе. Как вы понимаете, я оставлю за собой некоторые полномочия. И я должен быть в курсе новой информации. Разумеется, если я буду вправе ее видеть. Вы меня понимаете?
— Разумеется, майор.
Константин посмотрел на него, и взгляд этот был довольно-таки холодным. Боазу показалось, что дружеская обстановка теперь приобрела зловещий оттенок. Капитан Землянских глаз не отводил и через несколько секунд заговорил снова.
— Я вижу, ты мне не веришь.
— Я уже сказал тебе все, что думаю по этому поводу. Если ты найдешь в архивах то, что поможет следствию, я буду рад, но решать будет господин директор. — Боаз взял бутылку, покачал головой и отставил ее в сторону. — У меня голова идет кругом от всех этих тайн. Я хочу только одного: чтобы это дело закрыли. Раз и навсегда.
Константин откинулся в кресле и посмотрел на облака.
— Ты, Боаз, страшный человек, — сказал он. — Ты тогда мог бы сказать, что я виновен. Одного твоего слова было достаточно — и не избежать мне тюрьмы. Но ты этого не сделал. Почему?
— Я знал, что ты невиновен. И детектор лжи ты не обманывал. Когда ты лжешь, у тебя спокойное лицо.
Константин рассмеялся.
— Отличное наблюдение, — похвалил он и снова принялся созерцать облака. — Послушай, Боаз. Ты бы убил «комиссара», если бы тебе представилась такая же хорошая возможность, как мне тогда?
— Убил бы. Если бы я был тобой, то выкрутился бы. Наверное, тебя бережет сам Дьявол. — Он пригладил волосы и устало потянулся. — Ох, как я хочу спать. А еще я голоден. Может быть, мы пообедаем?
Константин поднялся, расправляя брюки.
— Я бы и сам не отказался перекусить. Конечно, мои кулинарные способности бессмысленно сравнивать со способностями Берты, но, надеюсь, голодным ты не останешься.
Глава 7
Лия успела прочитать несколько страниц книги, когда Йосеф появился в спальне. Она уже несколько дней обдумывала серьезный разговор, который должна была начать, и сейчас ей меньше всего хотелось это делать. Но она понимала, что нет смысла постоянно откладывать его на завтра.
— Ты закончил с работой? — спросила она мужа.
