бросился в новую атаку. Тана билась впечатляюще, но и Элент был не простым воином. Эльфийская кровь позволяла ему двигаться быстрее и делала его выносливее людей. Итгар попытался помочь, однако даже мне было видно, что он проигрывает обоим в физических качествах.
Заревев, к друзьям присоединился Эрд. Может, хоть втроем у них есть шанс?
– Отойдите, идиоты! – рявкнул Элент. – Она задерживает вас, чтобы вы не попали к Баво!
Словно подтверждая его догадку, девушка с удвоенным усердием замахала мечом. Эрд, выругавшись, отступил – клинок чуть не проехался ему по лицу.
– Оставьте меня здесь и проваливайте! – крикнул эльф. – Дайте мне хоть так заслужить прощение принца!
Я слышала, как замер Шано, спешащий к товарищам – помочь если не магией, то хоть клинком. Эрд с сомнением взглянул на него. Отскочил от Таны Итгар, не торопящийся вернуться в бой…
Элент подвел Баво, но он оставался им всем другом – тем, кто два долгих года прикрывал им спину и с кем они сражались плечом к плечу. Такие узы за один день не разорвать. Эльф дрался с девушкой-полутроллем всерьез, а звон металла перебудил, наверное, весь квартал. И до сих пор было неясно, на чьей стороне перевес. Бросить Элента – это для соратников означало примерно то же самое, что приложить руку к его гибели.
Почувствовав, к чему идет дело, Тана издала полный ярости клич и резко изменила направление. Итгар едва успел уклониться, иначе бы его разрубило надвое. Острие зацепило булыжник мостовой, и серая ночь вновь раскрасилась яркими цветами – полетели искры.
Элент тут же сунулся вперед, сложным финтом отвлекая внимание Таны. Он выплясывал перед ней целый танец, оттесняя от нас. И она действительно отступала, хоть и не потому, что эльф сильнее. Девушка не рисковала использовать против него те же убийственные приемы, что против Итгара или Эрда.
Очевидно, Илэйн за убийство брата ее по головке не погладит, а гнева новой хозяйки Тана по-настоящему боялась.
Я была не единственной, кто это заметил. Итгара больше уговаривать не пришлось. Он схватил меня за руку и потащил к Шано.
– Открывай Пути! – приказал телохранитель.
Маг вытащил из заплечной сумки два каменных куба с вырезанными на них символами исчезнувшей расы, которая создала Колдовские пути, и установил их на мостовой. Заходить в переулок уже никто не предлагал. Схватка распугала всех прохожих, удрали куда-то даже пьянчужки, побоявшиеся попасть драчунам под горячую руку. И хотя зеваки не могли нам помешать, Шано все равно матерился, кажется, больше, чем читал заклинаний.
– А портал появится? – спросил Шеб, опасливо поглядывая на Тану. Ситуация быстро переламывалась в ее пользу – у Элента, невзирая на весь его боевой опыт, не было ни доспехов, ни природной устойчивости к ударам, и девушка начинала его теснить. – У тебя же только что сорвалось заклинание.
– Появится, куда он денется, – буркнул маг. – Это чужеродное колдовство. Природные явления нашего мира на него не влияют.
Что ж, тем лучше для нас. Воздух над камнями уже начинал колебаться, словно над костром. Вот-вот должен был открыться проход в междумирье.
А Элент останется здесь. Тана, может, и боялась его убить, но особенно не жалела. Эльф прихрамывал, на одежде появились темные пятна крови, и всё же он не останавливался и осыпал противницу градом ударов. А ведь полутроллиха способна его убить совершенно случайно, просто не рассчитав силу…
Я выругалась сквозь зубы, повторив одно из грязных ругательств Шано. Мой талант к магии возрос, а я все равно не могла его применять! Швырну заклятие в Тану, чтобы помочь Эленту, а накроет всех. Эльфа, может, это и спасет. Но как надолго потеряют дееспособность все остальные, включая Шано? И что будет за это время с Баво?
Да, бросать Элента было нехорошо. Однако, оставаясь, мы рисковали намного большим.
Когда между каменными кубами проявилось изображение бесцветной пустыни и Итгар потянул меня за собой, я лишь вздохнула, прошептала: «Прости» – и, отвернувшись от Элента, ступила на узкую мощеную дорожку посреди серых песков.
Звуки тотчас пропали. Лязг металла, шипение от боли, вскрики – всё сменилось полной тишиной, хотя эльф сражался с девушкой-полутроллем буквально в нескольких шагах от меня. Я потрясла головой, проверяя, всё ли в порядке со слухом. Эрд впереди шмыгнул носом – значит, я не оглохла.
Н-да, идти по Колдовским путям пешком – это не то же самое, что ехать в карете.
Шеб с Антом ввалились в междумирье с шумом, запнувшись друг о друга и еле успев друг друга же подхватить, чтобы удержаться на тропе. Следом за ними впрыгнул Шано, на ходу пряча портальные камни в сумку. Он был последним, и картинка с улицей сразу же стала бледнеть и размываться. Несколько мгновений – и Элент с Таной полностью исчезли. Кто из них одержал верх, мы узнаем еще не скоро. Если вообще узнаем…
Я огляделась. Пейзаж был хорошо знакомый – он мало отличался на большинстве троп. Песчаные дюны, низкие горы где-то вдалеке, которых невозможно достичь, и редкие высохшие деревца. Ни животных, ни ветра, ни какого-либо движения вокруг. Солнца не было видно, хотя свет лился с неба, как в летний полдень. Загадка, которую маги вряд ли решат в ближайший век, если не в два.
Стало жарковато, так что осенний плащ я сняла. Мужчины тоже поправили верхнюю одежду.
– Не разгоняйтесь, – посоветовал Шано. – Нам идти меньше получаса.
– А потом? – уточнил Шеб.
– Что – потом? – не понял тот.
– Потом сколько идти?
– Нисколько.
Друг нахмурился.
– Прости необразованного. Я думал, что через Пути нельзя попасть в любое место, какое захочешь. Только если пользоваться древними каменными арками, можно точно знать, куда выйдешь. А в остальном – это как игральную кость бросать, только вариантов не шесть, а в сто раз больше.
– Вроде того, – маг потер вспотевший лоб и все-таки тоже ослабил завязки на рубашке. – Бросок кости – это было два года назад, когда Церестин только-только выяснил, что необязательно пользоваться арками, достаточно их фрагментов. Сейчас путевики составляют что-то вроде карт – где ты можешь очутиться, если откроешь портал на такой-то тропе в таком-то месте. Это, конечно, довольно сложно определить – многие Пути похожи друг на друга, указатели на них нигде не стоят… Но есть некоторые закономерности, которые заметил сначала Церестин, а следом за ним и остальные.
– А покороче? –
