и сказал:
– Твой никчемный сынок совершил отвратительный проступок, не станет его, туда ему и дорога! Ты мне вот что скажи, разве я чем-то хуже? – Он выпрямился. – А давай я сам стану тебе заместо сына! У меня как раз матушки нет, вот мы с тобой, старая да молодой, будем парочкой – мать с сыном!
Договорив, он щелкнул каблуками и величаво, исполненный достоинства, отдал старухе честь.
– Матушка! Прошу вас, поднимайтесь!
Старуха уставилась на него, от испуга даже позабыв о слезах. Цао Гуйсю поднял руку с хлыстом и обвел им собравшихся.
– Вы все, позаботьтесь хорошенько о моей матушке, отведите домой! Никому не дозволено ее обижать!
Адъютанты пчелиным роем закружили вокруг старухи, и Цао Гуйсю, сбросив с себя груз, ускакал.
Проезжая через городской рынок, они заметили, что, хотя людей осталось немного, все лавки работали, по улицам ходили женщины и дети, место это можно было даже назвать оживленным. Только столкнувшись с мертвенным запустением по дороге сюда, Чэн Фэнтай осознал, какое же это сокровище – мирная жизнь. При виде Цао Гуйсю, решившего проехаться по улице с видом победителя, простой народ не прятался, но и не глазел на него, каждый спокойно занимался своим делом. Лагерь за городком также разительно отличался от обычных лагерей. Чэн Фэнтай бывал в местах расположения войск командующего Цао, нечего и говорить, в каком они находились состоянии: то ли овчарня, то ли хлев, то ли вовсе свинарник, только в загонах жили люди. Там и лишней минуты не хотелось оставаться. Лагерь Цао Гуйсю выглядел совершенно иначе: все чисто и опрятно, никакой вони или шума, солдаты или стирали одежду, или гоняли мяч, ну а некоторые даже собирались кучками по двое-трое и карандашами выводили иероглифы. Кожа у всех была чистой, они вполне соответствовали своему воинскому званию и больше напоминали студентов, разбивших лагерь за городом. Увидев Цао Гуйсю, солдаты собрались уже встать в строй и отдать ему честь, но Цао Гуйсю обратился к ним:
– Занимайтесь своими делами! Я просто прогуливаюсь! – И сказал Чэн Фэнтаю со смехом: – И как тебе у меня?
Чэн Фэнтай, этот просвещенный джентльмен, искренне восхитился командованием старшего молодого господина:
– Очень хорошо! Большая военная мощь на втором месте, главное же – моральный облик солдат, а этим твое войско разительно отличается от других!
Цао Гуйсю спрыгнул с коня.
– Вот и славно, что отличается! Если будем как другие, мигом помрем!
Он повел Чэн Фэнтая по лагерю, делясь с ним соображениями касательно командования и численности войск, и тут Чэн Фэнтая осенило – его же призывают к инвестициям в армию! Они поговорили еще немного, и Цао Гуйсю наконец спросил напрямую:
– Ну, младший дядюшка, что скажете? Моя часть ни в чем ведь не уступает командующему Цао, разве что людей у меня поменьше.
– Ни в чем, – ответил Чэн Фэнтай, – от тигра щенок не родится!
Цао Гуйсю усмехнулся, лесть он слушать не желал.
– Нужны только деньги, а там и люди найдутся. Командующий Цао уже стар, его методы командования тоже устарели, к тому же он не из регулярной армии, ему остается лишь ждать, пока верхи не отправят его на пушечное мясо.
Чэн Фэнтай ответил:
– Уж не знаю насчет старости командующего Цао, но с пушечным мясом ты поторопился. Зять ведь еще не определился?
В словах его сквозило любопытство – он пытался выведать, что же решил командующий Цао. Отец с сыном друг друга стоили: первый до сих пор не знал, на какой стул усадить свою задницу, он и присягу национальному правительству[104] давал, и японцев не лишал надежды; второй же мастерски плел интриги, сам командовал отцовскими войсками, а Японии сопротивлялся только на словах. Хотя в обычной жизни отец с сыном жили как кошка с собакой, в решающий момент сомнений не осталось: оба они выползли из одного гнезда! Чэн Фэнтай уже оказался в одной разбойничьей лодке с Цао Гуйсю, заработал себе славу изменника родины, и если Цао Гуйсю не переправит его на другой берег, ему придется в кратчайшие сроки искать новое течение.
Цао Гуйсю сказал:
– Командующий Цао всегда так ведет дела, что до последней минуты сам черт не знает, что у него на уме! Какая разница, определился он или нет, разве моего решения недостаточно?
Чэн Фэнтай смотрел на Цао Гуйсю с легкой улыбкой и молчал.
Тот склонил голову набок, точно прикидывая что-то в уме, и затем решился:
– Не веришь мне, думаешь, просто так языком болтаю? – Он хлопнул себя по бедру и первым вышел из лагерной палатки. – Пойдем, покажу младшему дядюшке кое-что занятное.
Цао Гуйсю повел Чэн Фэнтая в густую рощицу, раскинувшуюся позади лагеря, и чем ближе они подходили, тем отчетливее слышался рев и шум, Чэн Фэнтай подумал еще, неужто в этой рощице держат медведей.
Добравшись до места, они увидели солдат, взявших в кольцо нескольких мужчин с обнаженным торсом, все они сцепились в схватке. На некоторых из мужчин были штаны, указывающие на их принадлежность к войску Цао, происхождение других определить было нельзя.
Взглянув на их разбитые головы, Цао Гуйсю спросил:
– Ну как? Кто побеждает?
Один молоденький солдат выкрикнул:
– Мы все выиграли! Один только Сяо Цянь проиграл! Будет теперь месяц носки стирать!
Тот, кого назвали Сяо Цянем, потер нос, не решаясь поднять голову от стыда.
Чэн Фэнтай нахмурился:
– Премного благодарен старшему молодому господину за участие, но смотреть на драки мне по не нраву.
Он развернулся, собравшись было уходить, как один из мужчин, разгоряченный поражением, вдруг громко и непристойно выругался.
Услышав это, Чэн Фэнтай изменился в лице. Цао Гуйсю самодовольно взглянул на мужчин.
– Все они новобранцы, настоящего боя еще не видели, слышали только, какие японцы звери, и тут же сжались от страха! Чушь мне тут не говорите! Обычные деревенские парни, низенькие да тощие, чего тут звериного?
Благодаря численному преимуществу солдаты понабрались уверенности в себе, они по очереди выходили против японцев и расправлялись с ними голыми руками. После безоговорочной победы чувство ужаса покидало их, уступая место невиданному воодушевлению и стремлению драться дальше. Но тут вмешался Цао Гуйсю:
– Довольно, чего тянуть, кончайте с ними!
Услышав приказ о казни японцев, новобранцы отшатнулись: все же бить человека и отнять у него жизнь не одно и то же. Адъютант достал пистолет, зарядил его и протянул солдатам, однако никто не решился взять оружие. Цао Гуйсю сказал:
– Поберегите патроны!
Адъютант немедленно убрал пистолет и вытащил сверкающий кинжал, снова предложил его солдатам – те по-прежнему отказывались брать,
