вы знаете молитв, ваше преосвященство, – но никогда прежде я не встречал девушку, которая была бы столь легкомысленна, которая так любила бы увеселения и которая так ненавидела бы серьезные дела, как принцесса Елизавета, – признался сэр Джон. – Весь прошлый месяц она разучивала со своим двором новый танец, а в последнее время она так увлеклась игрой в мяч, что заставила своих придворных играть с утра до вечера, и даже мне, старику, пришлось играть наравне с другими. Мне думается, что принцесса готова всю жизнь танцевать и играть; мне думается, что бремя власти для нее невыносимо, и она с отвращением думает о нем. У нее нет никаких серьезных мыслей, она, простите за вольность, скачет и прыгает по жизни, как козочка.
– Как козочка? – ошарашено переспросил епископ.
– Как козочка, – подтвердил сэр Джон.
– Ладно, – устало сказал епископ Эдмунд. – Сейчас мы позовем еще одного человека для полной ясности… Позовите его! – крикнул он страже.
В камеру вошел полный джентльмен.
– Добрый день, – приветствовал он епископа.
– Добрый день, – отозвался вместо него сэр Эндрю, с недоумением глядя на полного джентльмена.
– Расскажите все, что вам известно о заговоре, – приказал епископ.
Полный джентльмен тяжело вздохнул.
– Я глубоко раскаиваюсь в том, что дал втянуть себя в это величайшее неслыханное преступление, – сказал он. – К счастью, Бог, любовь к Родине и преданность нашей королеве помогли мне вовремя прозреть и сойти с преступного пути. Эти злодеи заговорщики посягнули на святая святых – на монаршую власть, на власть ее величества Марии, без которой Англия погибнет.
– Вот этот человек, стоящий перед вами, входил в число злоумышленников? – епископ показал на сэра Джона.
Полный джентльмен пристально посмотрел на сэра Джона и отрицательно покачал головой.
– Нет, я его не знаю.
– А этот? – епископ указал на сэра Эндрю.
– Да, он у нас… то есть у них был одним из главных.
– Мерзавец, – процедил сэр Эндрю сквозь зубы.
– Хочу добавить, ваше преосвященство, что я безмерно рад оказать любое содействие следствию, – заторопился полный джентльмен. – Искренне сожалея о содеянном, я уже помог вам поймать злодеев в ловушку и впредь буду…
– Предатель! Иуда! – закричал сэр Эндрю. Он набросился на полного джентльмена и нанес ему сильный удар в лицо.
– Вот молодец, – прошептал сэр Джон.
– Взять, взять его! – завопил епископ, загораживаясь от сэра Эндрю табуретом.
Стражники схватили сэра Эндрю и скрутили его; полный джентльмен недвижно лежал на полу.
– Увести! Заковать в цепи! Держать на хлебе и воде! – продолжать кричать епископ, не выпуская табурет из рук.
– Прощайте, сэр Джон! – воскликнул сэр Эндрю, с невероятным усилием повернувшись к нему.
– Прощайте, мой друг, – сказал сэр Джон, успев перехватить его взгляд.
– Хорошие у вас друзья, – проговорил епископ, когда сэра Эндрю увели, а полного джентльмена унесли.
– Тот, которого унесли, не является моим другом. Он сам признался, что мы не знакомы, – заметил сэр Джон.
– У меня к вам последний вопрос, – раздраженно сказал епископ. – Сэр Роберт Дадли был с визитом у принцессы Елизаветы. А может быть, сэр Роберт был у нее по просьбе заговорщиков?
– Роберт Дадли? Да разве можно предположить подобное? – сэр Джон засмеялся. – Я не знаю, кто двигал сэром Робертом, – сэр Джон сделал паузу и лукаво посмотрел на епископа. Тот вдруг кашлянул и отвел глаза. – Я не знаю, кто двигал сэром Робертом, – повторил сэр Джон, – но ручаюсь, что Дадли также не годится для осуществления заговора, как корыто не годится для плавания по океану.
– Да, вы правы, – внезапно согласился епископ, – но мы обязаны проверить всех, кто мог быть причастен к злодеянию. К вам, однако, более нет вопросов. Вы можете отправляться, куда угодно, но вам не следует задерживаться в Лондоне. Я посоветовал бы вам вернуться в ваше поместье.
– Я вас понял, ваше преосвященство, и обещаю, что не задержусь в Лондоне, – сэр Джон обвел взглядом камеру пыток, – улажу кое-какие дела и уеду… Надеюсь, ее высочество Елизавета не пострадает? Особам королевской крови нельзя причинять вред, да и кто может предугадать будущее? – со значением сказал он.
– Принцессу содержат, как подобает ее титулу и происхождению, – сухо ответил епископ. – Всего доброго, я вас более не задерживаю… Гнусная помесь эпикурейца и циника, – злобно прошептал он, когда сэр Джон вышел. – Я отправлял бы таких на вечное покаяние в монастырь. Впрочем, поганый эпикуреец все же лучше, чем христианин, набравшийся протестантских идей… Раздувай снова очаг и готовь свои инструменты, – сказал он палачу. – Теперь мы возьмемся за главаря заговорщиков и должны быть уверены, что вытащим из него всю правду. Каждое его слово должно быть подкреплено кровью.
* * *
Сэр Томас, обнаженный по пояс, был распят на кобыле, которая служила для растягивания суставов и сухожилий. Его тело было покрыто язвами и ожогами, левый глаз заплыл под огромным кровоподтеком.
– Вам нет смысла запираться, облегчите свои мучения признанием, – ласково говорил епископ Эдмунд. – Мы и без вас знаем все подробности вашего заговора: один из ваших сообщников перешел на нашу сторону и сообщил их нам. Мы лишь хотим услышать от вас подтверждение, что все было именно так, а не иначе.
Сэр Томас молчал.
Епископ кивнул палачу. Тот взялся за поворотное колесо кобылы и повернул его. Раздался жуткий хруст, сэр Томас застонал.
– Говорите же! – прикрикнул на него епископ Эдмунд.
Сэр Томас молчал.
– Проклятые протестанты, проклятые фанатики, их можно поджаривать на медленном огне, они будут молчать, – просипел епископ. – Ну, ничего, мы истребим ваши осиные гнезда в Англии… – Ладно, – сказал он вслух. – Тогда у меня к вам один-единственный вопрос: принцесса Елизавета знала о вашем заговоре? Она знала? Говорите!
Сэр Томас разомкнул запекшиеся губы и невнятно произнес:
– Она не знала.
– Что? – переспросил епископ. – Говорите громче!
– Нет, – преодолевая боль, повторил сэр Томас, – Елизавета не
