нужде и специально выделенных для Корфу 200 артиллеристах: «Я и здесь находиться буду в самой крайности, ибо по спуску моей команды на берег отнесся я к господину капитану 1 ранга Алексиано о продовольствии меня сухарями и крупою на месячную препорцию всей препорученной мне воинской команде, на что он мне дал знать, что более сим провиантом меня снабдить не может, как на две недели. По прошествии же коих я не знаю, как здесь людей кормить я стану, то есть тех, кои со мною назначены, и тех двести артиллеристов, кои для корфского гарнизона сюда прибыли. Особливо о сих последних я никакого повеления не имею, на чей щот оные содержаться должны; а так как Сенат отозвался ко мне, что он в самой бедности находится и что потому и войска нашего содержать не может, то на сие непременно нужно мне повеление вашего высокопревосходительства, дабы со флота оные были продовольствованы, покуда из Петербурга придет ко мне на сие разрешение…» Изначально планировалась дальнейшая переброска этого подразделения в Италию, но теперь, с отменой экспедиции на Мальту, Ушаков предписывает Бороздину оставаться на Корфу и ждать его туда прибытия; даже в случае отбытия Бороздина в Италию ему предписывалось при первой же возможности вернуться на Корфу.
Туда же адмирал стал собирать своих подчиненных – Сорокина (ордер от 11 января 1800 г.), Пустошкина (ордер от того же дня), Войновича (ордер от 14 февраля), предписывая забирать все воинские части и всех больных, чтоб никого не оставлять на чужбине. Общий сбор намечался на начало апреля. Началось исправление кораблей – и вновь административные заботы по обустройству островной греческой власти – например, 2 февраля адмиралом была учреждена комиссия на острове Занте для контроля за расходованием общественных денег, а корфиотские сенаторы вознамерились переписать свою конституцию (весьма злободневно звучат слова адмирала по этому поводу: «Я удивляюсь, что депутаты, знав все таковые обстоятельства и могущие быть беспокойства народные, предпринимают своевольства, вредные самим им для себя, и тем затрудняют и продолжают их решимость в делах, им поверенных»). Хозяйничанье турок тоже расстроило Ушакова – то они все пушки повывезли, да что пушки – «ибо турки, где только не случилось, все ободрали, даже не только чеки изо всех колес вынули, железные горбыли с лафетов и со станков отодрали, на острове Лазаретном, который был под ними с начала и наивсегда, и на крепости Сальвадоре, взятой от неприятеля штурмом, в прах все обращено, на Лазаретном острове строения были наипрекраснейшие, капли ничего не оставили, и камень на камне не остался, остров Видо также весь разорили, на нем станки пушечные даже все ободрали»; то османы нашли запасы соли и распродали их, отношения с местным турецким чиновником – капыджи-пашой – у адмирала не складывались; запасенные турками для русских сухари сгнили, оказавшись замоченными. Тем временем выяснилось, что французские войска выводятся из Египта и имеют намерение захватить Ионические острова, и вот уж турки зовут Ушакова помочь им в перехвате французских судов, идущих из Египта, а англичане и неаполитанский король ввиду временного отбытия Нельсона в Англию стали вновь звать Ушакова для действий против Мальты. Не могло не порадовать Федора Федоровича следующее известие – плод его беспокойства о флоте – в записке адмирала Кушелева Адмиралтейств-коллегии от 15 февраля 1800 г. было сказано: «Государь император, усмотрев из донесений адмирала Ушакова, что суда на Черном море и в Средиземном до того повреждаемы бывают червями, что обшивка почти отваливается прочь и потому самые корабли подвергаются чрез то опасности, высочайше соизволил, все корабли и фрегаты 50‐ и 44‐пушечные, имеющие строиться в тамошних портах, обшивать медью, для чего Адмиралтейств-коллегий, сделав распоряжение, откуда удобнее можно было получать медь, где оную приготовлять к делу сему и во что будет стоить каждого из оных судов таковая обшивка, представить на высочайшее усмотрение». Подразделение Бороздина было приказано переправить в Италию, что и было быстро осуществлено – в том числе из-за хронической недостачи еды на острове. Новые неприятности пришли от англичан – они потребовали у Ушакова разместить в крепости набранные ими наемные албанские войска (2 000 человек); адмирал, ввиду общего протеста местных греков, отказал.
16 марта адмиралу было «сверху» предписано вновь отправиться действовать против Мальты, чего он не мог сделать незамедлительно ввиду ремонта кораблей, требовался минимум месяц, да и сомневался он, как теперь к этому отнесутся англичане и допустят ли вообще там русских для таких активных действий. Ранее, 11 апреля, Порта дала русскому флоту разрешение вернуться в Черное море через проливы. 15 апреля сенат Ионических островов написал адмиралу следующее признательное письмо: «Его высокопревосходительство господин адмирал и кавалер Ушаков, освободитель и отец Соединенных Ионических островов, признает, что благоденствие оных зависит от точного наблюдения временной конституции правления, от повиновения к законам, от послушания к учрежденным магистратам и судебным местам, почему, дабы таковые существенные правила одержали верх на оных островах, при употреблении крайнего усердия и прозорливости назначил к островам бдительную и добродетельную особу в лице господина кавалера Тизенгаузена. Выбранный совершенно исполнил свои препоручения, и доказательством тому служит доброй порядок, умеренность и спокойствие, утвержденные на всех островах к общему удовольствию жителей всерадостно восхищенных. Сенат во изъявление своей признательности за отеческое попечение высокого избирателя и за великодушные труды избранного, усердно желая иметь особ столь чистосердечных верных и полезных, свидетельствует истинную признательность и похвалу, и свое намерение есть, чтоб жители, чувствующие доставленную им пользу, споспешествовать старалися мудрым мерам, предпринимаемым от сказанной особы, будучи он способом полезнейшим и спасительнейшим к событию правил вышеупомянутых во всем своем пространстве впредь до установления лучшей системы общего соединения островов, которая, ожидаемая в кратчайшее время, утвердится на прочнейшем основании в самом просвещенном образе от августейших монархов союзных держав, нас покровительствующих». Греки запрашивают у Ушакова его портрет в профиль – очевидно, готовят сюрприз в виде медали, о которой было написано ранее. Ввиду малого числа греческих войск на островах, Ушаков предписал сократить количество офицеров (предложение сенату от 20 апреля): «По желанию и просьбе Сената о учреждении и установлении национальных войск, при Корфу и в прочих островах быть имеющих, обще с комендантом господином подполковником Гастфером входил я в рассмотрение нынешнего состояния оных войск, усматриваю, что малое число солдат в ротах и немалое излишество при оных офицеров наносят излишние большие убытки Республике их содержанием, и за лутчее признается составить роты, чтобы рядовых было в каждой не менее ста человек. В роте должны быть четыре офицера, не более, командиру оной достаточно быть майору или подполковнику на том же жалованье. На первый случай составлены две роты мушкетерские и две артиллерийские и
