становился всё темнее, почти зловещим.
—Я перережу им всем глотки, — прошептал он.
Я чувствовала, как его гнев закипает, как его ладони крепче сжимаются на моих плечах. Он наклонился ближе, и я ощутила на своей коже холод его окровавленных доспехов.
— О чём ты только думала, Розалия? — прохрипел он, голос его дрогнул. — Ты могла умереть. Умереть!
Его руки скользнули вниз, пока он не остановился у моих ног, склонившись подобно зверю.
— Проклятье! — взревел он, проведя пальцами по ранке.
— Эдмунд… — шепнула я, но он тут же распрямился прижимая меня к себе, перехватывая мои губы в поцелуе. Моя кожа соприкасалась с его холодной бронёй, заляпанной кровью, но в этот момент я не замечала ничего, кроме него. В его руках я чувствовала себя маленькой, но уже не беспомощной.
Этот поцелуй был необузданным, почти жестоким, но я ответила на него с такой же страстью, будто это было наше последнее мгновение.
На долю секунды я задумалась: как это выглядело со стороны? Я обнажённая, вся в крови врагов и пыли, он — в кровавых доспехах, с мечом, висящим на боку. Сцена, достойная легенд, подумала я.
—Я так испугался… — прошептал он, с трудом оторвавшись от меня. Его лоб прижался к моему, дыхание было рваным. — Мне страшно думать о том, что было бы, опоздай я ещё на мгновение.
Его голос дрогнул, и в этот момент я поняла, насколько он был близок к грани. Всё его бесстрашие, вся его решительность воина были стерты этим страхом. Страхом за меня.
Его взгляд вновь пробежался по моему телу.
— Враги не будут прощены, — сказал он, словно клятву, которую давал не только мне, но и самому себе.
Анонс книги
Когда жизнь бьёт сильнее, чем декоратор мебелью в шоуруме, кажется, что выхода нет. А теперь представьте, что вас не просто выгнали из квартиры, а ещё впихнули в самое сердце интриг. Что делать? Конечно, согласиться на абсурдное предложение незнакомца: стать “идеальной девушкой” перед его богатыми родителями.
Так начинается история Велории Хейл — девушки, которая умудряется сочетать сарказм, упёртость и способность оказаться в эпицентре бурной семейной драмы с оберткой гламура. Это роман о том, как любовь иногда может начаться с поддельных отношений, а искренние чувства спрятаться за маской притворства.
Готовы к порции остроумного диалога, неожиданным поворотам и ярким искрам, которые вспыхивают там, где меньше всего их ждёшь? Тогда открывайте мою законченную книгу «Роман по сценарию»— ведь это не просто история о мести и любви, а ваш билет в мир, где ложь иногда оборачивается шансом на счастье. А правда не всегда такая, какой кажется. Это история о боли, для каждого, кому кажется что он застрял и выхода нет.
И помните: даже если мир теряет краски, всегда можно нарисовать его заново.
С уважением ваша Я ✨
Глава 121
Вода была едва тёплой, но в тепле рук Эдмунда мне всё равно казалось, что я стою перед жаром костра. Он молча помогал мне смывать кровь и грязь, его движения были осторожными, почти благоговейными. Нежно проведя влажной тряпицей по моим плечам, он тихо пробормотал:
— Ты словно порезанный цветок. И всё же так прекрасна.
Он усадил меня перед собой в воде, обмывая мои ноги. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало стук капель, падающих с моих волос.
— Эдмунд, — прошептала я, пытаясь заглянуть в его лицо, но он лишь продолжал молчать, сосредоточенный и хмурый.
Когда вода смыла последние следы битвы, он завернул меня в большое полотенце и, легко приподняв, перенёс к креслу возле камина. Я ощущала, как прохладный воздух коснулся кожи, пока он бережно высушивал мои волосы.
— Теперь ты словно золото, — наконец произнёс он, отбрасывая последний мокрый локон. — Твоё сияние нельзя скрыть даже под слоями.
Я покраснела, но ничего не ответила, потому что в дверь постучали. Это была Агата. В её руках оказался небольшой поднос с едой.
— Ваша Милость, моя Госпожа — начала она, нерешительно взглянув на меня, всё ещё завернутую в полотенце, — я принесла немного перекусить.
— Спасибо, Агата, но тебе нужно отдохнуть, — быстро ответила я. — Я тоже скоро приду.
Женщина слегка поклонилась, взглянула на Эдмунда, который лишь кивнул, и удалилась. Я вздохнула, чувствуя, как все силы разом покинули меня.
— Это не конец, — проговорил Эдмунд, взяв кубок с водой и протягивая его мне. — Нападение было слишком хорошо спланировано. Они знали, что мы окажемся уязвимы. И, что самое главное, знали, как меня выманить.
Я нахмурилась, отставив кубок.
— Ты думаешь, среди нас есть шпион?
— И не один, — ответил он, и его взгляд стал ледяным. Губы сжались в тонкую линию.
— Удар был нанесён по мне, но цель, вероятно, куда шире. Уверен, это королева… — он произнёс это слово с таким презрением, что я вздрогнула, — возможно это спланировано с кем-то из герцогов. Я разберусь. Это моя непредусмотрительность…
— Это не твоя вина, — сказала я, положив ладонь на его руку.
— Я должен был предугадать это.
— Эдмунд, — я сжала его ладонь сильнее, — никто не мог предвидеть подобного. Ты спас всех нас. Ты вернулся. Этого достаточно.
Его плечи немного расслабились, но в его взгляде всё ещё читалась глубокая боль.
Когда он уселся рядом и обнял меня, прижимая к своей широкой груди, я услышала, как его дыхание становится чуть тише, спокойнее.
Но мои мысли не давали мне покоя. Всё пошло не так, как в прошлой жизни. Ещё год должен был быть в запасе, до момента королевского переворота… что изменилось? Какая цепь событий привела нас к этим переменам?
Эдмунд, словно угадав мои тревоги, притянул меня ближе.
— Я здесь, Розалия, — его голос был тихим, но полным силы. — Всё будет хорошо.
Глава 122
День был словно бесконечный кошмар. Крики умирающих, стук молотов по камню, и разрушенные стены замка — всё это запечатлелось в моих мыслях, словно ужасный сон, из которого я не могла проснуться. Повсюду разливалась скорбь. Тела погибших, прикрытые простыми холстами, лежали рядами у подножия замка, в последнем прощании. Люди приходили, чтобы оплакать своих близких, и горе их словно пропитывало воздух, превращая его в вязкий туман, который тяжело оседал на сердце.
Я стояла у входа, помогая заносить в лазарет раненых. Ветер был пронизан запахом смерти и крови. Пыль и гарь оседали на одежде, впитывались в кожу. Даже сейчас, несмотря на холодный воздух, руки несли тёплую тяжесть: тело мужчины с перебитой ногой
