к зеркалу, то отражения не увижу. Зато теперь я Мария Алексеевна, организатор свадеб, банкетов и детских праздников. При этом я быстро устаю от детей, особенно от детей брата, недолюбливаю мужчин. И еще мне тридцать семь лет. Что вообще происходит?
Снова оглядела руки. В принципе, даже в бестелесном состоянии понятно, что этим утром моя кожа была моложе.
На подоконнике в конусообразной вазе полностью высох букет роз. Когда-то белых. Я приблизилась и прочитала на воткнутой сбоку карточке:
«Марии Алексеевне, нашему строгому ангелу, в благодарность за бдение, контроль, терпение… за лучшую в мире свадьбу! Счастья вам, которого и вообразить не сможете. И идеального мужчину. Где-то же такой существует».
Рядом с сердцем что-то дернулось. Идеальный мужчина, располовиненный на две части, полный дом бесов, ершистый демоненок, лучший на свете лепрекон… Я бы такого точно не вообразила.
Мда, допекла я невесту изрядно, но жених, видимо, устал от меня еще больше. Впрочем, свадьба прошла без сучка, и мы расстались крайне довольные, что больше не увидимся.
Если мама, а следить за квартирой должен был кто-то из близких, до сих пор не выкинула букет, это значило, что прошло не так уж много времени. Гербарии она разводить бы не стала.
На окно она водрузила мое фото с крестницей, сделанное в день ее совершеннолетия. Я показалась себе довольно бесцветной особой. Да, стройной, даже интересной за счет короткой стрижки, но глаза не улыбались. На Марию словно давил тяжелый груз, хотя она (то есть я) далеко не старушка.
На одной из полок нашлось фото в кокетливый шляпке и в платье с турнюром — вот эта девушка вылитая Джейн. Там мне двадцать с небольшим, и энергию некуда девать; тогда я увлекалась квестами в исторических декорациях.
Поймала себя на том, что в пустой квартире и тесно, и тоскливо. Она была моей крепостью, и за ее пределами — большой город, где я могла передвигаться совершенно свободно. Просто пойти гулять, поработать в кофейне, выйти на набережную. Но этот специфический затхлый запах… Да ведь достаточно открыть окна.
Только не в этот раз. Я тут ни один предмет не сдвину. Выяснить бы, что стало с моими питомцами — двумя беспородными кошками и двумя средней величины собаками. У каждой просматривалось по несколько пород на одну морду.
В свое время брала их, откликаясь на просьбы знакомых и знакомых знакомых, на передержку. Но этих дальше пристроить не получилось. В мое отсутствие мама бы их не бросила.
Ключ в замке повернулся несколько раз. Я юркнула в спальню, но потом засомневалась, что кто-нибудь сможет разглядеть призрачную хозяйку квартиры. Вошла мама и ее закадычная подруга Екатерина Семеновна. Потом я сообразила, что в спальню заскочила прямо через закрытую дверь. Перестала нервничать и принялась наблюдать за ними сквозь стену. Очень удобно, между прочим.
— Как Игорюша на новой работе? Что рассказывает?
Игорюша — это мой брат. Он старше меня на два года. Последние двадцать лет мы очень ровно ладим. Отношения омрачает то, что я не тороплюсь сидеть с четырехлетним племянником. Зато их старшая девочка вьет из меня веревки.
— По-моему, он не спешит домой по вечерам. Ира злится. Но что она может поделать? Ипотека и два или три кредита сверху.
Голос у мамы такой же, как и всегда. Она у меня флегматичная. Спокойно восприняла мое расставание с последним парнем — и решение не заводить семью, уйти из офиса, заняться своим делом тоже. Хотя внуков ждала. Будто мало ей Игорюшиных. Брату она помогала несколько раз в неделю и ко мне забегала на выходных.
— А что про Машеньку слышно? Странно все это. Ее нет уже полтора месяца. Вдруг эти бедуины забрали у нее паспорт?
Мама покачала головой.
— Она мне пишет со своего аккаунта. Фото присылает. Интерьеры, как во дворце. Таких платьев я даже в сериалах не видела. А на последнем у нее два кольца на пальцах. После Прохора она украшения носить перестала, — она вздохнула. — Дико все это, волнительно. Внезапный отпуск, бурный роман. Я бы сказала, что не про мою девочку. Но ты только посмотри.
Она завозилась с телефоном. Долго снимала блокировку и несколько раз нажала не туда.
— Во глазищи какие. Она с Прохором десять лет назад так счастлива не была. А выглядит как… Как юная девочка.
Екатерина Семеновна задвигала бровями.
— У них там медицина будь здоров. Хм, губы вроде на месте… Фотографий жениха, этого повелителя пустыни, у тебя нет? Знаешь же сколько случаев. Заморочат девке голову, а потом обнаруживает себя в палатке посреди песков с пятью ребятишками или ублажающей целый отряд, как их там, кочевников.
Конечно, маме слушать это было тяжело. Видно, что она ни на минуту не переставала переживать.
— Нет шейха, или того, когда называет шейхом, не показывала. Маша так далеко. Я все время думаю о ней, стараюсь мысленно поддержать. В новом месте ей сложно. Но явных глупостей не говорит, на зомбированную не похожа. Подписи под фото, как обычно, короткие. Пишет, что приедут скоро оба, когда с документами закончат.
Тетя Катя с сомнением глянула на портрет на окне. Вопрос, что нашел шейх в не очень молодой и простой, как валенок, Машке повис в воздухе.
— Этот его поверенный, — тот приметный блондин, помнишь, рассказывала, — объявляется регулярно. Деньги переводит. Мне на лекарства, на содержание ее зверинца… Доверенность у него от Машеньки. Какие-то закрывающие документы по ИП делал. Не похоже это на похищение, и все равно сомневаюсь.
Потом женщины открыли окна проветрить квартиру и отправились пить чай. Я же пребывала в полнейшем шоке. Двинулась было чмокнуть маму, но испугалась, что она почувствует что-то не то.
Вопросов стало еще больше. Кто позаботился о том, чтобы в жизни моей семьи не случилось катастрофы? Кто наблюдал за мной все эти годы в Бездне? Я бы заподозрила Выша, но даже он не сумел бы так естественно лгать, когда мы часами рассуждали, где мог находиться мой родной мир и как его искать… Тэнгир? Нет, это просто смешно.
В любом случае, разгадка находилась не здесь. Семье Сноу угрожала опасность. Неизвестный следил за всем, что происходило в доме. К тому же у меня нагрелись оба кольца. Либо герцог обнаружил, что я без сознания, либо с ним что-то случилось.
Закрыла глаза и тихо позвала.
— Людвиг, пора обратно.
— Так быстро, моя госпожа?
В этом голосе мне почудилась издевка.
