пистолеты не причинят мне вреда.
Вы не сможете причинить мне вреда.
- А, - сказал Иоганн Кабал. Он сунул револьвер 577-го калибра обратно в кобуру. - Я не могу убить тебя. Однако для причинение вреда - более полезная вещь.
Он полез во внутренний карман и достал ручку, выполненную из стали, темного дерева и дешевой слоновой кости. С щелчком лезвие встало на место.
Отвратительная улыбка не дрогнула.
- С этим?
- Вот этим.
- Что заставляет вас думать, что это будет эффективнее пули?
- Во многом по той же причине, по которой хирурги не проводят операции с помощью пистолета. Через минуту мне потребуется точность.
Наконец улыбка исчезла.
- Ты не можешь причинить мне боль.
-Больно. Как будто ты вообще знаешь, что это на самом деле значит. Позвольте мне продемонстрировать.
Он не поднимал нож и даже не приближался к Руфусу Малефикарусу. Вместо этого он начал произносить тщательно смягченным тоном фразы, которые мир до этого слышал всего три раза. Язык был странным, принадлежал расе, которая давно вымерла и не была особенно человеческой, когда жила.
Эффект был мгновенным. Малефикарус пошатнулся, словно пораженный внезапной болезнью, его лицо побледнело, на нем появилось безумное выражение.
- Стой! Что ты делаешь? Что ты делаешь?
Кабал закончил фразу, прокомментировав:
- Ну, вызываю тебя, конечно. Ритуал трогательно прост, но это всегда было преднамеренно с вашей стороны, не так ли? - и продолжил странными, чуждыми, но в высшей степени произносимыми словами силы.
- Но... почему? Я здесь! Прямо здесь! - Малефикарус упал на колени. - Почему?
Кабал сделал паузу. В этот момент Малефикарус собрался с силами, но недостаточно. Кабал осмотрел лезвие в своей руке и стряхнул несколько ворсинок с рукояти.
- Потому что, как ты самонадеянно заметил, я не могу причинить тебе боль. Однако я могу причинить тебе огромные неудобства.
Он продолжил ритуал. Со стоном Малефикарус упал на четвереньки.
Кабал бесстрастно наблюдал за ним. Он испытывал мало симпатии к Руфусу Малефикарусу, когда тот был Руфусом Малефикарусом. Теперь, когда он был всего лишь удобным сосудом для чудовищной потусторонней энергии, предназначенной для контроля и распространения, Кабал относился к нему с меньшим сочувствием, чем можно было бы относиться к гибели бактерии в крови выздоравливающего инвалида. Он почувствовал сопротивление внутри своего собственного духа, когда оно притянуло анимус Эрешкигаль к нему, срывая ее с якоря в Малефикарусе.
- Пожалуйста, … Кабал... не делай этого...
- Кто говорит? ’ спросил Кабал. - Не то чтобы это имело значение. В любом случае, никто и ничто, кого я уважаю.
С появлением ряби в воздухе анимус Эрешкигаль потерял свою последнюю опору на физическом теле Малефикаруса. Его глаза закатились, и он умер, еще раз.
Кабал чувствовал, как приближается анимус, но он также мог видеть это маслянистое колебание в свете, как будто что-то тащилось за холщовым пейзажем, который нам нравится называть ‘Реальностью’. Оно подходило все ближе и еще ближе, охваченное желанием соединиться с ним по условиям ритуала, но в то же время неохотно, поскольку знало, кем и чем он был. Он произнес слова, древние слова силы, и с каждым слогом приближал их к себе.
И когда она была в ярде от него, он остановился, неприятно улыбнулся и сказал:
- Вообще-то, я передумал. Я не думаю, что вообще позову тебя.
Искажение дрогнуло.
- Я не думаю, - непринужденно сказал Кабал, - что такое с вами тоже когда-либо случалось. Раньше вы всегда покидали этот мир, будучи изгнанными. И все же вы здесь, ни то, ни другое. Это звучит как очень неустойчивое состояние для кого-то вроде вас. Что ж, я нисколько не удивлюсь, если ты просто, — он взмахнул пальцами свободной руки, — растворишься в ничто.
Искажение скользнуло, как масло по раскаленной сковороде, прямо к недавно оставленному телу Руфуса Малефикаруса. К этому времени он был почти мертв, но Эрешкигаль Воркинг привыкла воскрешать холодные, гниющие трупы в качестве своих марионеток. Все еще теплое тело Руфуса не представляло для него никакой угрозы. Это заняло бы его, убийцу Кабала, и проложило бы себе путь наверх оттуда. На этот раз (думал он с меньшей уверенностью, чем в подобных случаях в прошлом), на этот раз он поглотит Землю.
Руфуса Малефикаруса трясло, когда он приходил в себя, зловещая энергия струилась по остывающим волокнам трупа. Глаза потемнели от крови, он снова затрясся, затем начал подниматься.
- Большое вам спасибо, - сказал Кабал. Пока существо было отвлечено, он подошел к телу и стал ждать с ножом в руке и терпеливым выражением лица. Он опустился на колени, уперев одно колено между лопатками Руфуса, тем самым пригвоздив только что созданного ревенанта к полу. - Тебе там удобно? Я надеюсь на это, ради твоего же блага.
Кабал почти не колебался, целясь клинком в верхнюю часть шеи Руфуса. Затем он вонзил сталь между затылочной долей и атлантовым позвонком с уверенностью, свидетельствовавшей о большой практике. Руфус Малефикарус вздрогнул и затих.
Нет, это не совсем так. Его глаза закатились, а веки дрогнули. Его челюсти сердито двигались, и было видно, как в украденном рту влажный язык изгибается и вытягивается. Затем, собрав остатки силы, он заговорил.
- Что... - Голос был ужасен, лишь слегка напоминая грубый рев Руфуса Малефикаруса. Это донеслось откуда-то еще, голос из-за приоткрытой двери в другую реальность. - Что ты натворил, Кабал?
Он был хриплым, как у рептилии, и гласные были непростительно растянуты. Несмотря на отсутствие свистящих звуков в этом коротком предложении, это был тот голос, который уверял слушателя, что, когда появятся свистящие звуки, их звучание будет экстремальным.
- Что я наделал? - Кабал казался искренне озадаченным. - Ну, я заставил тебя занять неподходящий сосуд одновременно в качестве оживляющего духа и одушевляемого существа, а затем сломал тело таким образом, что ты локализовался от шеи и выше. Неужели это очевидно?
Он оглядел крышу, словно ища вдохновения или, как оказалось, хирургических инструментов. -
На самом деле, впервые за сто лет я выхожу без сумки, и — разве ты не знаешь? — в тот самый вечер пила по кости была бы кстати. - Он встал и дружески пнул труп. - Я бы предположил, что для вас это совершенно новый опыт?
- Ты не победил, Кабал.
Кабал недобро улыбнулся.
- Да, видел.
* * *
Мисс Вирджиния Монтгомери в свое время использовала достаточно пиротехники, чтобы быть хорошо знакомой с тем, как движется дым, и над полем битвы висело
