с тех пор, как Иоганн Кабал встречался с леди Орфилией Нинука, но он никогда не забывал лица, особенно если оно принадлежало кому-то, кто желал ему зла. Ее маленькая империя Красной Королевы, возможно, и потерпела крах той ночью, но он найдет ее и позаботится о ней, и она перестанет быть проблемой. Однако только Небеса знают, где она прячется. Их лучшим шансом было найти Мизерикорд и выяснить все, что ей известно.
- Кто это с ней? - спросил Хорст.
Снимок был сделан в более счастливые времена для леди Нинуки, то есть за несколько дней до того, как она встретила Иоганна Кабала. Она стояла, лукаво улыбаясь, рядом с пожилым мужчиной в военной форме. Он вообще не улыбался; на самом деле, он смотрел на камеру так, словно это было проявлением чертовой наглости с ее стороны - осмелиться сфокусировать свет на фотоэмульсии, которая когда-то отражалась от его лица.
- Ее отец, - медленно произнес Кабал. Что-то в этом обмене информацией беспокоило его. Разве он уже не рассказал Хорсту о графе Марешале? Он оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на Хорста. Недавняя история с двойниками внезапно заставила его задуматься, был ли Хорст триумфатором в конце концов.
Хорст нахмурился в точности тем тоном ‘Мое замешательство велико’, который Кабал знал всю свою молодость, и это во многом успокоило его. Это правда, что пожиратели форм поглощали большую часть своей добычи, но включало ли это в себя все недостатки и манеры поведения, он не знал. И все же казалось маловероятным, что коварный двойник снизойдет до того, чтобы выглядеть таким невежественным.
- Это предположение? - спросил Хорст. - Ты не можешь знать, что это ее отец. Вы сказали, что никогда о ней не слышали.
Внезапно Кабал понял. Он посмотрел на фотографию улыбающейся леди Нинуки и ее покойного отца и похолодел.
- Хорст. Скажи мне, кто изображен на этой фотографии?"
Хорст снова выглядел озадаченным и слегка подозрительным.
- Это Мизерикорд, - сказал он. - Леди Мизерикорд. Женщина-некромант. Боже мой, Иоганн, я тебе о ней столько раз рассказывал.
Кабал побледнел, хотя бледный человек, становящийся еще бледнее в темной комнате, - явление едва заметное.
Хорст, однако, заметил.
- Что случилось, Иоганн? Ты ужасно выглядишь.
Разум Кабала лихорадочно работал, пытаясь сложить кусочки воедино, но безуспешно.
- Она держала меня за дурака, - сказал он, затем покачал головой. - Нет. Она выставила нас дураками, тебя и меня, Хорст. Это Орфилия Нинука. Красная Королева. Она манипулировала нами. И... Министерством. Они бы никогда не согласились иначе. Они бы никогда... - Он огляделся с маниакальным блеском в глазах. - Почему? Чего она хочет?
Хорст взял фотографию у Кабала и изучал ее. Его озадаченный вид никак не рассеивался.
- Женщина, отца которой ты убил? Мизерикорд все это время была Красной Королевой ...? Ну, месть, я бы подумал.
- Месть? - Кабал повернулся к нему со слегка истеричным смешком. - Месть? Все это ради мести? Хорст, не было бы дешевле и прямее просто нанять несколько компетентных убийц и послать их за мной, а не, скажем, подкупать свою собственную страну и объявлять ее открытым домом для всех доступных монстров? Обращаетесь за помощью к могущественному тайному обществу специально для того, чтобы съесть его высокопоставленных членов? Навлекая на себя гнев горстки других тайных обществ, которые просто не согласны с таким дурачеством?
Хорст подумал об этом.
- Возможно, ты прав, - наконец признал он.
Кабал почти не слушал. Он рылся на полках в чем-то похожем на библиографическую ярость.
- Я не позволю собой манипулировать, - пробормотал он себе под нос.
Хорст не стал отмечать, что, по сути, он должен был бы манипулировать сам, и вместо этого спросил:
- Чего вы ищете?
- Она ушла. Ничего более определенного, но мы провожали ее в панике. Вон та дверь, несомненно, ведет в запасной туннель. Она не могла знать о работе Эрешкигаль — это не могло быть частью ее плана, — но двойники должны были проводить нас обоих. Я думаю. Вероятно. В любом случае, она могла оставить что-то, чего не хотела.
Он помолчал.
- Почему у нее два экземпляра одной и той же книги?
Он снял с другой полки том в красивом переплете из серии и гораздо более потрепанный и крупный экземпляр и положил их рядом на столик для чтения.
- Они совсем не похожи, - сказал Хорст. - Названия разные.
Отдельный том был объединен в серию эссе. Это та же книга, хотя и переработанная. Он раскрыл старую книгу.
Внутри она была выпотрошена. Сердцевина книги была вырезана, чтобы создать тайник, а внутри была книга поменьше и пачка бумаг. Кабал торжествующе рассмеялся и быстро пролистал бумаги. Однако, делая это, он замедлил шаг, его растущее изумление стало очевидным.
- Что это, Иоганн? - спросил Хорст. - Что в них?
Не говоря ни слова, Кабал передал ему газетный лист, вырезанный из какого-то архива, и посмотрел на лицо брата. Реакция была почти мгновенной.
- Некролог отца, - сказал Хорст очень тихим голосом. - Зачем ей это? Зачем оно ей?
Кабал не ответил. Вместо этого он выложил дополнительные вырезки и транскрипции из дюжины источников. Трагическое утопление. Пропавший брат. Осквернение кладбища. Катастрофа в приморском городке. Кабал развернул кусок пергамента и медленно прочитал его. Хорст видел, что документ был старым, и не мог даже предположить, каким алфавитом он был написан. Наконец он больше не мог сдерживать свое любопытство и потребовал объяснить, что это значит.
- Это краткий трактат об опасностях, связанных с работой Эрешкигаль, в котором подчеркиваются средства и мотивы ритуала, которые вообще существуют. - Он бросил пергамент на стол. - Она даже знала о Руфусе. Она знала, кем он был. Ей было все равно. Она знала все, Хорст. Все.
Он пододвинул стул и тяжело опустился.
- Я чувствую себя такой использованным. Она хуже, чем Ньярлатхотеп.
Хорст решил, что ему не нужно объяснять этот комментарий, поэтому отвлекся, выбрав книгу поменьше, где она уютно расположилась — как матрешка — внутри большого тома.
- Что это? - спросил он.
Кабал поднял глаза с наименьшим возможным интересом.
- Вероятно, это ее записная книжка, где она ведет список тех, кого выставила на посмешище. “Дорогой дневник, сегодня я манипулировал Уолл-стрит. Так весело”.
- Это не дневник. Я не уверен, что это такое. Насколько хороша твоя латынь?
Кабал устало жестом попросил Хорста передать его. Он
