Это — во-первых. Ты знаешь, что твой Завадский прав: ямы в Пустошь Боре, около тарной базы, не что иное, как могилки. Три-ноль-шесть сообщил, что вчера в одну из них бросили брезентовый мешок, довольно увесистый, потом срочно закопали.
к Жан тяжело вздохнул и в знак благодарности за эти новости крепко пожал Вадиму руку. Наконец-то засветилось карпухинское логово, засверкало всеми мрачными гранями. Теперь этим тварям не уйти от возмездия. Дело даже не в том, что будет пролит свет на жестокие преступления, а в нечто особенно важном — кто кого одолеет в споре Добра и Зла. Мир должен завращаться именно так, как изначально было задумано.
— Это уже кое-что, — Жан придал своему голосу обнадеживающий тон.
— Версия Ильи Семеновича подтвердилась.
— Но это не все, — на лице Вадима отразилась улыбка.
— Что еще?
— Знаю, что ты мне не поверишь, но должен… И прежде, чем услышать третью сногсшибательную новость, ты должен сесть и обеими руками держаться за стол. Иначе придется тебя, хромоногого, поднимать с пола.
Жан углубился в кресло и горько усмехнулся:
— Ну, сел.
— Итак, слушай. Как я полагал, покойник Рэм… не покойник. Слышишь, он жив. — Видя, что Жан смотрит на него в полном недоумении, прищелкнул пальцами: — Жив, понимаешь? Я собственными глазами видел его в аэропорту. Как только он сошел с трапа самолета, эти изверги оглушили его, запихали в зеленый фургон и укатили… Куда ты думаешь? Туда же — в Пустошь Бор, на карпухинскую базу. Как видишь, все нити ведут именно в это таинственное ястребиное гнездышко.
— Прямо с того света и — на базу?
— Вот именно.
Жан не знал, что и думать, но не верить Вадиму он не мог. Неужели судебно-медицинская экспертиза была липовой или здесь что-то непостижимое человеческому разуму? Он встал, похлопал друга по плечу.
— Выходит, что ты не свихнулся, ссылаясь на проказы сверхъестественных сил?
Выходит.
— Я где-то читал, что такое возможно, но это была фантастика.
— Хочешь еще одну не менее фантастическую новость?
— Хочу.
Вадим специально сделал затяжную паузу, чтобы снова заинтриговать друга.
— Ты помнишь…
В дверь позвонили и Вадим умолк. Жан отправился в прихожую и был приятно удивлен, встретив Алексея Королева.
— Рад, что откликнулся на мое приглашение, — он обнял сослуживца. — Ты нужен мне как воздух.
— Знаю, Жан, плохи твои дела, — с ходу выдал Алексей. — Вот и пришел.
— Тебе все известно?
— Мне положено знать все, что творится у меня под носом, иначе какой я криминалист. — Королев поднял руку, видя, что Жан хочет что-то сказать. — Ничего не говори и слушай. Я давно знал, что тебя собираются шантажировать, даже намекал тебе, но ты не хотел верить. Впрочем, я и сам не очень-то верил, что это может исходить не извне, а изнутри. Знаешь, что в этом случае надо делать?
— Что?
— Есть только один рецепт…
Королев неожиданно замолчал и, присев на стул, в упор посмотрел на Осипова.
— Какой? Говори, Леша, не томи.
— На шантаж отвечают шантажом. Это верный, но немного подзабытый прием. У тебя есть целая неделя.
— И что ты предлагаешь?
— Разговорить Маркина, выудить из него все, что он скрывает от тебя за семью запорами. Тогда все встанет с головы на ноги. Я тебе в этом помогу. Пойдешь на это?
— Пойду. После того, что я сейчас узнал от Вадима, пойду. Для записи разговора с Маркиным нужен карманный магнитофон.
— Будет.
— Спасибо, Леша, ты настоящий друг.
— Значит, договорились, — Королев пожал протянутую руку. — А мне надо бежать в управление. И не тяни с этим — времени в обрез. Перед тем, как пойти к Маркину, обязательно зайди ко мне.
Заперев за Королевым дверь, Жан возвратился в комнату, чтобы продолжить прерванный с Вадимом разговор.
— Ну, и какая у тебя фантастическая новость?
Вадим хотел рассказать о встрече с Колымеем, но на этот раз не позволил телефонный звонок,
— Жан, — услышал Осипов в трубке голос Зинаиды и замер. — Ты слышишь меня, Жан?
Выйдя из замешательства, он пробубнил:
— Ну, что еще тебе надо от меня?
— Приезжай срочно в кафе «Березка», — в ее приглушенном голосе звучала мольба. — Отбрось все неотложное и немедленно приезжай. Умоляю тебя, сделай так, как я прошу.
— Ты настаиваешь?
— Да, если хочешь. Иначе ты никогда не увидишь меня.
— Очередной подвох? — съязвил он.
— Хватит. Жан. ребячиться. Поиезжай. Мы с Надеждой Тарасовой сидим здесь за столиком и попиваем коньяк. Нужна она тебе или нет?
И Короткое время трубка молчала.
— Придешь или она тебе уже не нужна? — снова с мольбой спросила Зинаида.
Он действительно ребячился, хотя был уверен в искреннем желании Зины помочь ему, сгладить свою вину. Он дважды заезжал к Надежде, но на звонки в квартире никто не отвечал. Если он выжмет из Тарасовой признание, то будет иметь на руках неопровержимые козыри. Если отступит, откажется от помощи под напором тщеславия — значит сам виноват, значит не способен подчинить своей воле трезвый рассудок. Ну, а если…
Тогда он будет драться с яростью разъяренного зверя.
— Ладно, скоро буду, — прокричал он в трубку. — Никуда не отпускай эту сволочь до моего приезда.
Он бросил трубку и обратился к Вадиму:
— Ты на своей машине?
— Ага.
— Тогда погнали в «Березку».
25
Мидас ощупал свое изнывающее от истязаний тело. Левая нога вывихнута, сильно болит от прикосновения. Затекшие глаза полуоткрыты… Убивать его, видимо, не хотели, пока не выжмут какие-то сведения. Но какие? И что это за люди, которых он не мог знать, так как вошел в этот мир два месяца назад — мир с его непостижимыми таинствами, мир, которым правят дьявольские силы.
Он хотел подняться, не причиняя себе боль. Но это было невозможно. Оглянулся. Пустая сырая комната с голыми стенами, с потолка свисают тяжелые чернеющие паутины и две металлические цепи. Холодок стоял в спине: оказалось, что он прислонен к железному ящику. Увидев на нем ручку, схватился за нее. Медленно, стараясь не стонать, подтянулся. Ноги под ним выпрямились. Держась за стенку, двинулся к двери. Она накрепко заперта. Он собрал последние силы и дернул за ручку — дверь даже не
шелохнулась.
До слуха донеслись отдаленные шаги. Он замер, прислушиваясь. Шаги приблизились, а вскоре притихли за дверью. Пришлось возвратиться на прежнее место. В замке дважды провернулся ключ, и в комнату вошли два здоровяка. Они плеснули на него ведро воды, подняли и поволокли под аккомпанемент стонов. Открыв металлическую дверь, бросили его на деревянный пол.
— Ну, как, Рэм, вернулась память? — спросил Горилла.
Мидас посмотрел на него. Большого роста, сильно загорелый детина, с глубоко
