раздражение, сказал шеф.
— Сделаю это сразу после того, — когда ты передашь свои полномочия Аверьянову.
— Говори прямо, — съязвил Жан, — передашь своему надежному человеку, через которого все можно спустить на тормоза.
Маркин заерзал в кресле, постукивая пальцем по столу: откровенная и суровая прямота Жана обезоружила его. Лгать уже не было смысла, но ему не хотелось признавать свое поражение. Тем не менее сказал:
— Я вижу, что ты даром времени не терял?
— У меня в запаснике против тебя еще не такие факты имеются, — услышал Маркин еще один обличительный приговор. — Поэтому признавайся для очищения совести, если она у тебя еще осталась, что самоубийство Васина инсценировано с твоей помощью.
— Да, да и еще раз да! — в глазах Маркина мелькнул жесткий огонек. — Тебе легче стало от этого признания? Можешь кричать во всю глотку, что Маркин такой-сякой, но тебе все равно никто не поверит.
— Мне поверят! — Жан повысил голос. — Я подниму на ноги весь мир, где, к счастью, еще обитают порядочные люди. Как ты думаешь, что они сделают с тобой? В лучшем случае никто не пожелает считаться с твоими оргвыводами, никто тебе после этого руки не подаст. Нет, Маркин, ты на сей раз в моих руках.
— Жан, ты дерешься не по правилам, — гаркнул шеф.
— Я не дерусь, я говорю то, что есть.
Маркин, не привыкший долго отсиживаться в обороне, неожиданно преобразился, им овладело негодование.
— Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы сдаться тебе на съедение? Кукиш с маслом. И не запугивай меня угрозами, скрытыми намеками, не смотри на меня волком — не на того напал. Ты просто обиженный зверек, загнанный в капкан, и только я, слышишь, только я могу оттуда тебя вызволить. Только я, слышишь… Ты будешь отрицать, что уличен с поличным?
— Разумеется.
— Но факты… Взятка была?
— Нет.
— И две унции марихуаны не твои?
— Не мои.
— Докажешь?
— А что тут доказывать? Обычный логический анализ опровергает это. Сперва подполковник следственной службы Маркин пытается сговориться с капитаном Осиповым заняться только поисками трупа и не предпринимать никаких шагов выйти на истинных убийц. Не получилось. И что за этим последовало? Фабрикуется анонимное письмо в управление, вот, дескать, ваш сотрудник вымогатель и взяточник. Вслед за этим на него, то есть на меня, совершается покушение с целью нанести увечья, но не лишать жизни, так как существует тайный сговор не убивать работников правопорядка, и тем самым отправить его в отставку. Когда же и это не удается осуществить, посылают людей в его квартиру и подсовывают в книги купюры с заранее известными номерами, прячут в его халате наркотики… Не кажется ли тебе, что такие совпадения случаются только при тщательно подготовленной провокации?
— Этот вопрос ты можешь приберечь для правосудия.
— А тебя не страшит, что на суде все это всплывет с новой силой, и тогда ты сам вместо меня окажешься на скамье?
— Время рассудит, — многозначительно изрек Маркин. — Тебе же я даю последнюю надежду и, пожалуйста, уцепись за нее: или ты пишешь заявление об увольнении по собственному желанию, или я передаю дело в прокуратуру. Все! Разговор исчерпан! — и он стукнул кулаком по столу.
Жан остался доволен собой. Разговор, хоть и тяжелый, но по сценарию, разработанному вместе с Королевым…
Жан возвратился домой. Сел в кресло, задумался. Кругом тихо, опустошенно. Слышно, как тикают часы на стене. Его воображение какое-то время витало в сложных дебрях суетной жизни, пока взгляд не остановился на женских домашниках. Он встал, взял в руки тапки, повертел их и аккуратно положил на место. Подошел к шкафу: на средней полочке валялись лифчик и скомканные трусики. Странное чувство посетило его: казалось, все предметы в комнате одушевились, потому что к ним прикасалась Зинаида. Жан взял в руки трусики и лифчик, поднес их к носу, будто в них прятался близкий его сердцу дух.
Спустившись к гаражу, он завел машину и покатил туда, куда звало сердце.
Зинаиду застал дома.
— Собирайся! — скомандовал он. — Поедем ко мне.
— Почему к тебе?
— Там ты будешь вне опасности. У меня на квартире установлена прямая радиосигнальная связь с управлением внутренних дел. Нажал на кнопку и жди с минуты на минуту оперативников.
Она не сводила с него вопрошающего взгляда, смотрела на него так, словно доискивалась главного: ты меня простил? Не найдя в его глазах отчетливого ответа, она махнула рукой:
— Ладно, уговорил. Но теперь я не свободна, со мной сын. Вчера я на короткое время отправила его к своей свекрови. Скоро должна забрать его обратно.
— Это хорошо, что его нет.
Она бросила на него недоуменно-укоризненный взгляд.
— Нет, ты меня не так поняла, — разгадав ее намек, он поспешил уточнить. — Хорошо в том смысле, что еще не устранена угроза. Нельзя нам сейчас рисковать. Потом в любой момент заберем его. Так что собирай все самое необходимое, и я сейчас же отвезу тебя к себе.
— Прямо — сразу?
— Да. И в моем присутствии собирайся, чтобы тебя не постигла судьба Светланы Багратовой. — Он вкратце поведал ей при каких обстоятельствах Светлана стала жертвой чьих-то коварных замыслов. И добавил: — Терять тебя я не намерен.
Состояние безысходности и отчаяния отступило от Жана. Теперь он выиграет навязанное ему дело, потому что он не одинок. И Базалов, и Королев, и Завадский словом и делом приближали развязку запутанной истории. Подумав, Жан с большой натяжкой отнес к этому списку и Зинаиду.
27
Мидас сидел в центре просторной комнаты совершенно голым под прицелом любопытных глаз. Он был весы в синяках и ссадинах от побоев, на спине кругами вырисовывалась запекшаяся кровь. Ивана Васильевича, державшегося в тени, чуть не стошнило от столь мерзкого зрелища.
Задуманный спектакль с тщательно отрепетированными действующими лицами открыл высокий брюнет по кличке Рантик. Прежде всего, он обратился к трем девицам.
— Кто из вас признает в нем Рэма?
Движимые страстным любопытством, Роза, Гортензия и Лилия послушно потянулись к пленнику и обступили его.
— Ну-ну, посмелее, тут секретов никаких быть не должно, — продолжал дирижировать спектаклем Рантик, видя как те молчаливо разглядывают голого Рэма.
Высокая темноволосая девушка лет двадцати пяти в короткой юбке с бесстыдными прорезями наклонилась к пленнику, обнажив во всей красе соблазнительные бедра до ягодиц. Она взметнула на него тонко подведенные брови и кокетливо захихикала:
— Здравствуй, Рэм.
Это была Лилия. Несмотря на пренебрежительный взгляд заключенного, она с откровенной улыбкой продолжала разглядывать своего бывшего соблазнителя. Видя, что тот набрал в рот воды, заключила:
— Это он, тут никакого сомнения быть не может.
— Чудесно, Лиля, — похвалил ее
