Остальные, с кем встречался Риц, были чужепланетными туристами. Или шпионами, загримированными под туристов. Чтобы общаться с туристами, достаточно туристического жаргона, однако Риц еще заранее решил изучить туземный диалект, и закончил курс вчера вечером. Могут обнаружиться письменные источники, пусть не с кем поговорить. Даже абориген на вокзальной площади, замеченный Рицем при посадке, оказался памятником.
Поднатужившись, Риц рванул сигнальный шнурок. Дверь медленно распахнулась, и в номер тяжело въехала тележка с чашкой кофе и сахарницей. Тележку с трудом толкала переодетая стюардесса. Точнее, лжекапитан, загримированный под переодетую стюардессу. Взяв кофе, Риц для конспирации ущипнул лжекапитана за бок. Тот удалился, визжа, но тележку не бросил.
Через минуту Риц был готов к сегодняшней деятельности. Утреннюю зарядку он игнорировал. И так все приходилось делать с крайним напряжением сил. Даже войти в туалет было непросто. Вначале Рицу казалось, что в туалете все время сидит кто-то из его коллег и держит изнутри дверь. Требовались большие усилия, чтобы открывать многочисленные двери, двигать портьеры и даже дергать шнур, вызывая утренний кофе. Каково было возить тележку, Риц точно не знал, но лжекапитан за последние дни стал значительно здоровее, а стюардесса легко бы взяла приз на соревнованиях борцов-профессионалов.
Риц шагал безлюдными коридорами, отворяя бесчисленные двери. Отель состоял из дверей. И другие отели. Все туристы за несколько суток приобретали могучие бицепсы.
У входа в гостиницу некто в белом торговал с лотка табаком и значками. Чем-то продавец напомнил Рицу его собственного начальника, в некотором смысла непосредственного.
— Доброе утро, — сказал Риц. — После герметичной кондиционированности апартаментов так приятно вдохнуть свежий порыв атмосферных течений, не правда ли?
В белом с готовностью закивал.
— Да, да, вы совершенно правы. Апартаментная герметичность кондиционеров весьма способствует течению порывистых атмосфериков. Доброе утро.
Так подтверждаются гипотезы. Риц доверительно наклонился к продавцу.
— Знаете, приятель, я разгадал одну Великую Тайну. Это касается здешних источников энергии.
В белом внимал. Его глаза и щеки горели.
— Мне кажется, энергию производят сами туристы, — продолжал Риц. — Вы обратили внимание, как трудно открыть дверь туалета? Открывая дверь, турист заряжает аккумулятор. Умножьте энергоемкость аккумулятора на число туристов, и вы поймете меня.
Риц физически ощутил усилие воли, которым загримированный программист подавил радостный вопль, вырывавшийся из его груди.
— Меня совершенно не интересует энергоаккумуляторность емкостей, благодарю вас, — солгал наконец в белом. И умолк, боясь позабыть услышанное. Риц пошел прочь, насвистывая «Марш шпионов». Настроение у него значительно улучшилось. Особенно когда он, украдкой оглянувшись, увидел, как в белом быстро свернул свое хозяйство и убежал со свертком под мышкой. На почту, определил Риц, давать шифровку. Еще один кандидат на «длительный отпуск».
Поздоровавшись на перекрестке с бородатым нетрезвым дворником, очень скучающим без своей джазовой рации, Риц направился дальше, к вокзальной площади. Улицы были пусты. Большинство туристов спали. Безлюдье способствовало операции.
Еще позавчера Риц заметил на постаменте памятника длинную надпись и теперь мог ее прочесть. Главная ошибка туристов и плохих разведчиков — скверное знание языков. Не изучив языка, ничего не узнаешь. Язык состоит из символов, а символы — это жизнь.
Ботинки Рица шлепали по покрытию тротуара. Странное покрытие. В любом другом месте Риц поклялся бы, что тротуар вымощен фотоэлементами. И дорога. Да и крыши зданий, похоже, сплошь состояли из фотоэлементов. На другой планете это было бы рационально. Но здесь, в отсутствие солнца? Или не нашлось других стройматериалов? Сомнительно.
Великая Тайна, сплетение загадок и парадоксов. Вечная ночь — и мостовые из фотоэлементов. Отсутствие источников энергии — и ее необъятный экспорт. И благоустроенные отели. Не могли же аборигены предвидеть теперешний наплыв туристов! Или предвидели? Но зачем им туристы? Неужели действительно для того, чтобы открывать двери и заряжать аккумуляторы?..
Думая так, Риц вышел на площадь, к памятнику. Надпись на постаменте гласила:
ЭДИСОН ТОМАС АЛВА (1847–1931) Выдающийся электротехник Земли, изобретатель. Изобрел мимеограф, электрическое перо, «нарезку Эдисона» для ламп, фонограф, предохранитель с плавкими вставками, поворотный выключатель, электрический счетчик, кинетоскоп, телескриб и другие полезные вещи. Внес вклад в развитие бытовой техники. С помощью специальных трансмиссий добился того, что посетители, отворяя калитку его дома, накачивали воду из колодца, пилили дрова, заряжали аккумуляторы. Это ставит его в один ряд с величайшими мыслителями всех времен и народов.
Текст на этом кончался. Электротехник, великий изобретатель. Почему же ему воздвигли памятник здесь — на планете, жители которой необъяснимым способом получают энергию из ничего?
Риц вновь пробежал глазами список достижений Эдисона. О «перпетуум мобиле» — ни слова. Остается калитка в доме изобретателя.
И двери гостиницы, открыть которые так трудно.
Но это нелепо! Способ добычи энергии, придуманный хитроумным Эдисоном, изящен, но малоэффективен. Еще на заре цивилизации стало ясно, что одной мускульной силы недостаточно. Поэтому цивилизация и возникла. Отворяя двери, туристы возвращают планете ничтожную часть затрат. Это ничего не объясняет. Опять неудача. Тупик. Тайна остается тайной, и можно улетать восвояси.
Освещение на площади, имитируя развитие дня, давно достигло предела. Но сейчас — странная вещь — Риц ощущал, что освещенность усиливается, будто над городом поднимается невидимое солнце. Иллюминация в честь их предполагаемого отлета? От здешних расточителей, потомков хитроумных землян, можно ждать всего. Но основной свет вдруг погас, и все стало понятно. В зените пылала яркая звезда. Чей-то ФПЗ с очередной партией «туристов» шел на посадку.
Риц оглянулся в поисках укрытия. Спасительный знак горел неподалеку. Через минуту Риц уже сквозь защитные фильтры следил, как становится все светлее. Кто-то идет на посадку. Еще кто-то хочет разгадать Великую Тайну. Ничего, пройдет время, и они тоже улетят, ничего с собой не забрав.
Свечение становилось все насыщенней. Высоко в небе звездолет тормозил. Снаружи, с улицы, он выглядел сейчас солнцем. Он замедлялся, испуская вперед луч света, концентрированный пучок энергии…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
