не пирамида, посланное за ним заклятие он бы ни за что не заметил. Незримая петля ползла следом, извиваясь змеей (опять змея!), не торопясь, но неуклонно нагоняя его.
«Что и требовалось доказать!..»
Он поднял глаза: в упор на Публия пялилась рогатая морда какого-то монстра; каменная пасть, готов был поклясться Ворон, раскрывалась все шире; но самое главное, из этой пасти извергался отличный, прекрасно структурированный, туго свитый под стать морскому канату поток силы.
То, что требовалось. Кто ищет, тот всегда найдет.
Петля подбиралась ближе. Стояла густая плотная тишина, но Публий по-прежнему слышал голоса так, словно находился рядом с оркой.
– Мы явили добрую волю!
– Мой спутник еще не покинул пирамиду.
– Он слишком медленно идет! Поторопи его!..
– Мой спутник покинет пирамиду, как только достигнет ее порога. – Шаарта оставалась невозмутима.
– Время уходит! Уходит, орка! А с ним и твоя свобода!
– Мое слово сказано.
Публий застыл на месте, торопясь сделать потребное с потоком. Темный все очень хорошо распланировал, но кое-чего он все-таки недоучел…
Петля подбиралась, расстояние сокращалось. Маг считал удары сердца.
– Он стоит! Не двигается! – раздраженно грянул хор.
«Сейчас», – донесся едва различимый шепот Шаарты.
Петля захлестнула ногу Публия, рванула, поволокла по каменному полу; он извернулся, оказался на спине; чары были уже готовы, единственные, что могли помочь сейчас.
Коридоры понеслись назад, мага пару раз изрядно приложило об углы, так что Публий даже зарычал от боли.
«Терпи! Держись!»
– Вы пленили его! – гневно зазвенел голос Шаарты. – Вы нарушили слово!..
– А?! Что? Кто это? – раздалось заполошное. – Кто пленил?.. Ты, Молния?.. Вихрь?..
Восемь чародеев растерялись.
– Нарушили слово!.. – яростно выкрикнула орка.
Публий ощутил, как Проклятые клинки взрезали и воздух, и силу, и даже то, что кроется меж ее мельчайшими частицами.
Незримая петля вдернула Публия обратно в алтарный чертог.
Орка Шаарта уже обратилась в стремительный золотисто-белый вихрь, клинки ослепительно сияли, и они словно сделались куда прямее, обратившись длинными мечами.
Мага швырнуло на середину покоя, и он сделал то единственное, за чем ходил и с чем вернулся: перебросил на орку туго-натуго стянутый поток силы, соединяя ее собственную мощь со всем, что накопила пирамида, что циркулировало по ее внутренностям.
А восьмерка магов потеряла еще несколько бесценных мгновений, пытаясь понять, кто же из них устроил подобное.
В яростном блеске Проклятых клинков исчезло то, что недавно было той самой сереброволосой магичкой. Ей уже успело достаться, и сейчас ее… аура, наверное? – затрепетала, разрубленная и рассеченная одним взмахом мечей в руках орки. Рассветный луч, попав под удар, полыхнул так, точно само солнце на миг зажглось в пирамиде; вырезанные на стенах чудища и их жертвы зашевелились, будто ожили. Остальные нападающие попятились, не рискуя приблизиться к золотому смертоносному вихрю.
Публий видел, как Шаарта стягивала на себя силу пирамиды, как она нарочно запутывалась в ней так, что уже и не распутать, не лишить ее этой связи. Маг скорее угадывал, чем различал две маленькие фигурки рядом с оркой, изо всех сил помогавшие ей, свивавшие из стремительно бегущей силы новые потоки, петли и арканы. Все, что помогло бы Шаарте поскорее сделаться с пирамидой единым целым. Все, что запутывало и нападающих, но не соединяло с силой, а, напротив, отсекало от нее.
«Бездны и пламени, это-то еще зачем?! Неужто нельзя как-то по-другому?..»
Публий дернулся было задержать, остановить орку, но в ушах его вдруг зазвучал ее спокойный, полный сдержанной печали голос: «Уходи, господин. Прощай».
Это было так неожиданно, что Ворон споткнулся, на миг остановился – и в этот самый миг перед ним раскрылся перламутровый зев портала. Кто-то подтолкнул его в спину – и Публий Каэссениус Маррон полетел вперед, так и не узнав, чем кончился бой.
Глава XVII
– Сожри меня мантида!.. – простонал Квинт Фабий Веспа, пытаясь понять, где находится и что вообще с ним произошло.
Болело все: голова, мышцы, суставы, даже внутри что-то ныло, – словом, болело так, будто его накануне побили камнями, а потом еще и кулаками добавили. При том что Квинта в жизни никто никогда так не бил: отец не слишком занимался его воспитанием, а в Академии Рурициума Веспа чаще проводил время в библиотеках, чем в тавернах и кабачках, где студенты обыкновенно заканчивали веселые вечера доброй дракой.
Квинта тошнило, голова кружилась, и у него никак не выходило сфокусировать взгляд и понять, где он находится: какое-то полутемное помещение, донельзя вонючее; вроде бы поблизости ворочаются и говорят меж собой люди, но отчего, во имя всех сил земных и подземных, все это никак не может хоть на миг остаться неподвижным, почему качается и плывет?..
– Ифрит меня забодай… – Маг схватился за отчаянно болевшие виски.
– Не поминай этих тварей всуе, чародей, – проворчал кто-то рядом. – Не ровен час, явятся же и сожрут.
И тут в голове у Квинта словно кто-то повернул рычаг – он вдруг все вспомнил и догадался, где находится. Это же корабль, может, даже тот самый «Пьяный спрут», привезший его на Скаламирр! Вот отчего все вокруг ходит ходуном. Корабль – в море, а Квинт – в трюме, в ржавых ножных кандалах, рядом с другими пленниками. И кто его пленил и куда везет – непонятно…
Хотя нет, очень даже понятно. Наверняка Скаламирр после постигшей Пять Башен катастрофы прочесали пираты и всех мало-мальски годных пленников волокут теперь на рабские рынки Шепсута. Ну не в Корвус же, в самом деле… А негодных попросту перерезали. У них, у пиратов, с этим просто.
А что случилось с магами Ордена Совы, с явившимися на их зов Хранителями и с самими Пятью Башнями – он, наверное, никогда уже не узнает.
Хоть жив остался, благодарение всем силам земным и подземным. Хотя «жив» в данном случае весьма относительное определение…
Веспа попытался сесть – и сел, кое-как привалившись к полусгнившей переборке и пристроив ноги в кандалах так, чтоб не затекали. Рядом в полутьме возились, стонали и ругались прочие узники. Сквозь щели в потолке трюма пробивались косые солнечные лучи, но разглядеть в них что-то, кроме непонятного шевеления и частей чужих тел, Квинт не мог. Его снова замутило, и он прикрыл глаза.
– Повезло тебе, – буркнул тот же голос рядом. – Ты чародей, а чародеев, как я слыхал, велено к начальству вести, а потом на работы какие-то. А нас всех – сразу того…
– Что «того»? – скривился Квинт, не открывая глаз.
– Дак в расход, – охотно пояснил сосед. – Ты, что ль, глухой? Слухом-то земля полнится! Где ж ты был, все на звезды глядел, чародей, что не знаешь?
