с Шаартой приблизиться, как перед девичьей фигуркой возник могучий быкоглавец с горящими ненавистью алыми буркалами.
Великий Темный ненавидел все и вся.
Публий поспешно распростерся ниц. Орка всего лишь поклонилась, и Темный, как ни странно, не обратил на эту ее дерзость никакого внимания.
– Владыка, – осторожно начал Публий, не поднимая глаз. – Великий, величайший, мы, твои верные, озабочены. Большая беда может случиться: твой шедевр, Великий, главная пирамида в Шепсуте осталась почти что без защиты. А враг не дремлет.
Темный из всех этих походов и отлучек возвращался наполненный силой, магия крови работала безотказно. Но, как заметил Публий, эта сила словно опьяняла Древнего, туманила его разум, он становился болезненно подозрителен.
И не нуждался в сложных доказательствах.
– Не дремлет?! – взревел быкоглавый аватар. – Он решил напасть?!
– О да, великий. – Публий упирался лбом в сухую и жесткую землю, такую же, как и воля самого Темного. – Он воистину не дремлет и выжидает удобный момент для удара.
– С чем же ты явился ко мне, смертный?! – прорычал Темный.
– Великая пирамида в Хаттуре в опасности, величайший! Ее некому защищать. Те, кого ты там оставил, слишком глупы и слабы, а враг не дремлет…
Темный задумался, багровый огонь в глазницах приугас.
– Молим тебя, о величайший: отправь нас тайно на Дальний Юг! Мы были там, мы все знаем, мы сумеем устроить так, чтобы эта пирамида, первейшая из всех, сделалась не слабым местом в твоей крепости, но приманкой для врага. Пока не поздно, великий!..
Темный аватар помотал рогатой башкой. Он не понимал.
– Твой враг видит, что великая пирамида лишена надежной стражи. Он попытается напасть, думаю, в ближайшие дни. Захочет воспользоваться силой, что накоплена там, дабы ослабить тебя и воинство твое. Мы же встретим его. У нас хватит сил втянуть его в бой и продержаться, пока ты, великий, явишься во всей славе и мощи своей, дабы окончательно повергнуть дерзкого! Твоя победа будет полной и окончательной!.. Никто не сможет бросить тебе вызов после этого, никто и никогда!
Огонь бился в глазницах Темного, сделавшаяся пламенем кровь всех его жертв. Но еще, заметил Публий, – сидевшая у ног быкоголового аватара Ведьма едва заметно улыбнулась. Наверное, впервые с того мига, как Публий Маррон распростерся ниц перед Великим Темным, девушка проявила какое-то подобие собственной жизни.
Словно… словно он наконец-то делал то, чего она давно и терпеливо ждала.
– Ты верно угадал мою волю, смертный. Дракон будет повергнут, а ты будешь награжден. Отправляйтесь немедленно, немедленно и скрытно! Я узнаю о нападении врага и поспешу покончить с ним, а пока пусть он думает, что великая пирамида беззащитна! – бычья голова запрокинулась, раздался тяжкий грудной хохот. – Ступайте оба и выполняйте мою волю, ничтожные!
– Повинуемся, великий! Слово твое подобно солнцу озаряет наш путь!
Арка портала взметнулась от пола, за мутью чар угадывалась бледная желтизна пустыни и сизый дым Сердца Пламени, лежащий на горизонте.
…За все время разговора с Темным Шаарта не проронила ни звука.
– Господин, послушай меня.
Они стояли перед главной пирамидой, самой первой, что Темный начал возводить в Шепсуте. Она сделалась еще выше, казалось, остававшийся при ней отряд местных божков нарастил на каждой из ее граней новые слои каменной брони. И они продолжали работать, пусть и куда медленнее, чем в присутствии Темного.
«Преимущество ступенчатой конструкции, – подумал Публий. – Можно надстраивать и надстраивать, достаточно лишь сооружать арки над уже существующими входами. Чем выше и шире пирамида, тем вернее собирает она силу, иного объяснения тут нет».
После того как они с Шаартой оказались в Хаттуре, змея во внутренностях мага никак себя не проявляла, мысли перестали так путаться, хотя прежняя ясность, конечно же, не вернулась. Ворону очень хотелось надеяться, что это означает – отдавшие ему приказ рассуждают именно так, как должны; считают, что все идет по плану. Их плану, разумеется.
– Послушай меня, господин. Нас тут уже ждут. Там, внутри, где алтарь, где жертвенники, где… все остальное, – Шаарта вдруг запнулась. – Веди меня туда, господин. Только там я смогу помочь тебе.
– Помочь мне?
Орка едва заметно улыбнулась:
– Тебе и себе, господин. Не бойся, они нас сейчас не услышат.
– Шаарта… внутри меня…
– Знаю, господин. Это будет трудно. Я просила Кха и Тха помочь.
– Кха и Тха?..
– Лунные сестрички, – терпеливо пояснила Шаарта. – Приготовься, господин. Помни, они должны поверить, что ты меня обманул.
– Шаарта… Я даже не знаю, кто они и зачем им ты. Они настолько могущественны…
– Да, – спокойно сказала орка. – Но иногда самую бурную реку можно переплыть, если позволить течению нести тебя.
Они приближались к черной арке входа. Только тут Публий сообразил, что возле пирамиды не стоит никакой стражи.
– Те, кто ждет нас, уже внутри. Давай, господин. Я буду недоумевать и сомневаться, а ты убеждай меня зайти. Это они должны услышать.
Публий поспешно кивнул. Змея в груди совершенно не чувствовалась.
Шаарта, как видно, что-то сделала, хотя не шевельнула и бровью. «Сделала» – потому что в уши Маррону вдруг ворвался шум стройки, визг напильников, стук молотов и стон катков, крики надсмотрщиков. Он был всегда, этот шум, только несколько… отстранен, что ли, будто доносился через толстую стену.
– Нам сюда, достойная Шаарта, – поспешно проговорил Публий и сам поразился, до чего же омерзительно звучит его собственный голос.
– Зачем ты ведешь меня сюда? – Орка вдруг остановилась.
– Таково повеление нашего владыки, Великого Темного! Мы должны ждать, а потом вступить в бой!
– Одобрит ли это наш повелитель? Быть может, нам следует ждать снаружи, не оскверняя своим присутствием алтарный покой…
– О да, одобрил, одобрил! – поспешно выпалил Публий.
«Те чародейки, что приходили ко мне, небось животики сейчас надрывают», – мрачно подумал он. Но хоть думать могу, и то хорошо…
– Уверен ли ты? – Орка по-прежнему упиралась, и делала это очень, очень достоверно. – Я ни в чем не желаю нарушить волю нашего властелина!
– И ты не нарушишь, клянусь тебе! Покарай меня, могучая, если увидишь, что я лгу!
Шаарта позволила взять себя за руку, как бы неохотно и по-прежнему в сомнениях, но дала увлечь к черной пасти входа.
Публий еще ни разу не оказывался внутри этого жуткого сооружения, да и не питал ни малейшего к тому желания. Слишком хорошо помнил он всех тех, кто заходил внутрь, чтобы уже никогда не выйти.
Широкий и высокий проход вел прямо к центру пирамиды, стены тщательно отделаны, пол вымощен гладкими плитами. Именно здесь шагали к жертвеннику обреченные; Публию казалось: тени их вот-вот выступят из черных стен, окружат их с Шаартой, и…
Казалось бы, сугубо практическое строение, огромная пирамида, очень большой жертвенник, инструмент магии крови, но
