и здесь божки Шепсута постарались: стены и потолок украшены жуткого вида изваяниями – распахнутые пасти невиданных чудовищ, пожирающих вереницы смертных.
«Им, наверное, всегда этого хотелось, – подумал Публий. – Чтобы кровавые жертвы, поклонение, распростертые ниц пред ними жрецы и адепты… Что ж, они это получили, пусть даже и не им предназначенное. Но какие-то крохи от пиршества Великого Темного доставались и божкам».
Словно рыбы-прилипалы, подбирающие остатки акульего стола…
Сейчас туннель был пуст, тих, маг с оркой беспрепятственно шагали все глубже и глубже к сердцу пирамиды. От основного прохода отходили другие, куда ниже и уже. Верно, виной тому заклятия Шаарты, но в темноте маг видел теперь не хуже кошки.
– Что там? – не удержался Публий. Тайны подземелий всегда оставались его слабостью.
– Заклинательные камеры, – ровно ответила Шаарта. – Для мистических церемоний. Не так-то просто собрать силу Араллора; не только древние боги и божки распоряжаются здесь.
– А кто еще? – жадно спросил маг.
– Спящие сущности, что во сне своем тоже направляют потоки. Я ничего не знала о них, господин. Но ты говоришь, что наш владыка, Великий Темный, велел нам явиться сюда?
Последнее явно предназначалось не Публию.
Тоннель уперся в глухую стену, вбок уводили ряды терявшихся во тьме ступеней. Только теперь маг осознал, что от кожи орки и впрямь исходит настоящее свечение, позволяющее ему, простому смертному, видеть все в этих подземельях.
– Нам вниз, – громко сказал он.
Шаарта одобрительно кивнула.
– Там алтарь, – так же громко откликнулась орка. – Повелитель приказал нам ожидать возле него, ведь верно?
– Верно-верно, – тотчас же подхватил подсказку Маррон.
Они спустились. Еще поворот – под потолком скалятся искусно вырезанные из черного обсидиана черепа жутких тварей, рогатых и зубастых; а может, это настоящие кости, магией Темного обращенные в камень?..
Все, последний поворот. Здесь шеренги обреченных останавливались, и черный сводчатый потолок вместо неба был последним, что они видели в жизни.
Подземный зал казался огромным, и Публий, как инженер (а всякий маг хоть немного, да понимает в инженерном деле), невольно восхитился Темным: как удерживается над этой каверной исполинская пирамида?
Всю середину подземелья занимал вызывающе-белоснежный камень. Ни пятнышка, ни соринки, ничего. Идеальная белая поверхность, хоть сейчас в лабораторию. И никаких тебе ремней, петель, захватов, зажимов и прочих жутких устройств, кои рисовало Публию его воображение.
Слишком человеческое воображение.
Нет, Великому Темному все эти мелочи были без надобности.
И никаких пятен крови.
В алтарном чертоге царили темнота и тишина. На первый взгляд, ничего особенного, но именно что на первый; Публий всем существом тут же ощутил чужое присутствие: неведомые маги скрывались под завесой невидимости, тонкой, однако для взоров непроницаемой.
Шаарта коротко взглянула на чародея, едва заметно шевельнула бровью: мол, все вижу и понимаю.
– Мы должны ждать здесь? Таково повеление нашего владыки? – громко спросила она.
– Именно здесь, да! – поспешно выпалил Публий. – Атака может начаться в любой момент! Дракон не дремлет!
Шаарта положила ладони крест-накрест на рукояти изогнутых сабель за спиной. Да, это были те самые Проклятые клинки, так удобно доставленные в нужный момент «свободным чародеем» Скьёльдом.
Сейчас Публий отдал бы многое, чтобы только отправиться тогда в путь без них, да хоть и вообще без оружия. Именно с этих мечей, будь они неладны, и началось преображение Шаарты.
– Я готова, господин, – сообщила орка.
– И мы готовы, – раздалось вдруг со всех сторон.
Занавес невидимости слетел, восемь фигур в причудливых многоцветных доспехах шагнули к Публию и Шаарте со всех сторон.
– Молодец, маг, – с оттенком издевки бросила сереброволосая магичка, та самая, что подсадила ему «змею» во внутренности. – Исполнил в точности.
– Вы слуги врага! – вскинулась Шаарта. Клинки полоснули воздух, и одна из неведомых чародеек, с сиянием радуг в искусно уложенных волосах, с коротким воплем отлетела к дальней стене, через всю щеку пролегла тонкая алая линия.
– Остановись, орка! – гаркнул другой маг, коренастый и широкоплечий. – Остановись, мы не слуги вашего «врага» и не враги тебе! Напротив, мы хотим тебе помочь!..
– Ложь! Ложь врага! – Еще один стремительный выпад, и коренастый с изумленным стоном упал на колени, вычурный наплечник разлетелся вдребезги.
Шаарта двигалась сейчас с какой-то поистине изумляющей быстротой, так, что глаз не успевал заметить удара. Оба Проклятых клинка были обнажены, лезвия сияли слепяще-золотым огнем.
Казалось, маги растерялись. Шаарта хищно кружила, чуть присев и выставив сабли; противники пятились, отступая к стенам.
Всеми позабытый Публий пригнулся, укрываясь за углом жертвенника. Мощь этих неведомых чародеев была огромна, уж тут-то он ошибиться не мог. Он не успел даже понять, какие чары ему сейчас сплести, чтобы помочь Шаарте, как проклятая змея вдруг вновь ожила, и сердце его пронзило острой болью, голова закружилась.
– Брось! Брось оружие! – визгливо выкрикнула магичка с молниями, вплетенными в волосы. – Или твой Публий умрет!..
Орка не ответила. Новый взмах Проклятого клинка, и подавшая голос чародейка тоже упала.
И у нее через всю кирасу, от левого плеча наискось вниз, легла трещина, нижняя часть доспеха мотнулась, кое-как удерживаемая уцелевшими ремешками.
Но тут змея наконец сомкнула челюсти на сердце Публия, и в глазах у него потемнело.
Зато теперь он ясно увидел рядом с собой двух девочек-орчанок, тех самых, что появлялись возле Шаарты. Они казались бесплотными, однако та, что постарше, поднесла к губам Публия краюху хлеба, щедро намазанную маслом, втолкнула в рот.
По жилам словно потек жидкий огонь, незримые руки заставили разомкнуться змеиные челюсти, сердце забилось вновь.
– Торопись, – чуть склонила голову набок старшая орчанка.
– Ты еще успеешь, – подхватила вторая.
И – отошли, отступили, но не исчезли; словно укрылись в тени, готовые прийти на выручку.
Змея внутри Публия билась и корчилась, но теперь уже он сам мог зацепить гадину заклятием, простым, но действенным; мог рвануть тварь за незримый хвост, вырывая из тела, точно стрелу из раны.
Шаарта меж тем крутила вокруг себя настоящий вихрь, Проклятые клинки слились в сплошное мерцание; Публий видел, как об это мерцание грянул лиловый шар сгущенной, туго свернутой силы, сложная смесь убийственных на вид чар – и разлетелся облаком фиолетово-алых искр, отбитый саблями орки. Сама Шаарта тоже пошатнулась, но тотчас же справилась, вернулась в стойку.
Пятеро оставшихся на ногах чародеев и чародеек, казалось, растерялись. Трое отброшенных Шаартой поднялись, правда, с явным трудом. Публий заметил изумленный взгляд, брошенный на него сереброволосой магичкой: «Как, ты еще жив?!»
Их с оркой уверенно брали в кольцо. Не из таковских оказались эти противники, чтобы легко сдаваться. Беззвучная команда – и человеческие облики сброшены, словно ненужная одежда.
Они сделались клубками, сгустками чистой силы. Глаз простого смертного их не различил
