которые позволили его виртуозным сайдменам выдвинуться в центр студии. Единственная из них, в которой был вокал, – “It’s Johnny’s Birthday”, – была подарком Джону на тридцатилетие, который Джордж вручил лично, пока оба работали в
Abbey Road, словно в попытке загладить свою прежнюю ледяную холодность.
Черно-белая обложка работы Барри Файнштейна была антитезой любого рок-звездного гламура и мистики. Одинокий Джордж сидит под дождем в саду Фрайар-Парка, в старых шмотках, мятой шляпе и резиновых ботах, в окружении четырех гипсовых гномов, принесенных из посвященного им грота, сам по-гномьи бородатый, но без их улыбчивости. Знатоки символики обложек, число которых гигантски выросло в битловскую эпоху, быстро угадали, кого призвана изобразить гротескная четверка, распластанная на мокром газоне, пока сам он излучает напряженную решимость.
Казалось, невозможно придумать более архаичный образ, однако после целого года спекуляций о том, куда двинется поп-музыка в семидесятые, это казалось ответом: бесшовное соединение восточных и западных музыкальных традиций, которое смягчит торжественную серьезность одной и вдохнет новую душу в другую. Голос без крупицы былой ливерпульской гортанности и теперь (спасибо Спектору) вибрирующий страстью и преданностью. Светоносные риффы слайд-гитары, красноречивые, словно человеческие голоса – столь же захватывающие, как совершенно свободные аккордовые последовательности, создающие нечто вроде акустического Фрайар-Парка со всеми его отклонениями и сюрпризами.
Ни один другой альбом со времен Sgt. Pepper не производил такого эффекта: All Things Must Pass возглавил британские и американские чарты, оставаясь на вершине восемь и семь недель соответственно и намного опередив как John Lennon/ Plastic Ono Band, вышедший неделей позже, так и альбом McCartney, появившийся еще в апреле. “My Sweet Lord” стала первым сольным синглом одного из битлов, достигшим первого места, – в данном случае одновременно с альбомом – и в Великобритании, и в США, и в процессе ставшим шестикратно платиновым.
Масштаб и амбиции альбома журнал Rolling Stone оценил как “«Войну и мир» рок-н-ролла… вагнеровский, брукнеровский – музыка горных вершин и дальних горизонтов”. Рецензент Melody Maker Ричард Уильямс сравнил выход All Things Must Pass с первыми экранными словами самой загадочной звезды немого кино Голливуда: “Гарбо заговорила – Харрисон стал свободным”.
Тем не менее в результате всего этого у Джорджа возникли юридические проблемы, причем из-за крошечной детали – поздравительной песенки к тридцатилетию Джона. Для этого он шутки ради использовал мелодию “Congratulations”, с которой Клифф Ричард выиграл “Евровидение” 1968 года и которая с тех пор стала гимном дня рождения королевы-матери.
Какой бы беззаботной ни казалась песенка, налицо был несомненный плагиат, и композиторы песни, Билл Мартин и Фил Коултер, тотчас подали иск, претендуя на свою долю роялти и требуя упомянуть их имена на пластинке. К счастью, иск удалось урегулировать во внесудебном порядке; вскоре, в гораздо более запутанном деле о плагиате, ему уже не так повезет.
Хотя все четыре битла к тому моменту уже выпустили сольные альбомы (а Ринго так даже два), миллионы их поклонников все еще цеплялись за надежду, что они как-то уладят свои разногласия и, по их собственным словам, “вернутся туда, где когда-то были”.
Пола считали единолично ответственным за раскол и атаковали со всех сторон – его даже публично освистали “яблочные ошметки”, – обвиняя в непомерном тщеславии и эгоизме: он, дескать, специально выбрал момент для объявления о своем уходе, чтобы обеспечить максимальную поддержку альбому McCartney. Он безуспешно протестовал: “Я не уходил из Beatles. Beatles ушли из Beatles – но никому не хочется быть тем, кто объявляет, что вечеринка окончена”.
Джон с тех пор высказался гораздо более резко в песне “God” с пластинки John Lennon / Plastic Ono Band; там он говорил о вновь обретенной благодаря Йоко вере в себя и перечислял все, во что он больше не верит. В самом конце, после “не верю в магию” и “в И-цзин”, “в Библию” и “таро”, в “Гитлера”, “Иисуса” и “Кеннеди”, в “Будду” и “мантры”, в “Гиты” и “йогу”, в “королей”, “Элвиса” и “Циммермана [то есть Боба Дилана]”, следовало “в Beatles” – приниженное намеренным отсутствием определенного артикля и как будто не спетое, а выплюнутое.
Тем временем Аллен Клейн тоже хватался за соломинку. Смирившись с тем, что не в его силах предотвратить распад, Клейн теперь надеялся лишь на отсрочку, чтобы они смогли отработать хотя бы часть огромного нового контракта на запись, который он заключил с Capitol в Америке. И в ноябре он убедил Джона и Джорджа, что в их собственных интересах сделать попытку примирения с Полом.
Он попытался сделать это и самостоятельно, пригласив Пола на встречу в Harlequin Suite в отеле Dorchester, где он с такой легкостью очаровал Джона и Йоко два года назад. Однако новая встреча завершилась уже через несколько минут, когда шурин (а теперь и адвокат) Пола Джон Истмен назвал Клейна “мудаком”.
Вскоре после этого Клейн убедил Джорджа первым протянуть руку дружбы Полу, когда оба случайно оказались в Нью-Йорке. Но в дни, когда All Things Must Pass возглавлял чарты по всему миру, Джордж не был настроен вести себя дипломатично с тем, кого считал главой заговора против себя, и лишь бросил ему: “Ты остаешься на чертовом лейбле [Apple]. Харе Кришна”.
Глава 20
“Полагаю, он все еще человек с немалыми средствами”
На этом этапе Полом двигало отнюдь не эго, как думали многие. Согласно партнерскому соглашению, которое Beatles подписали между собой в 1967 году, все поступления от их сольных проектов шли в общий котел; роялти Пола от его сольного альбома, стало быть, контролировал Клейн, и в настоящий момент они были для него так же недоступны, как и битловские. В результате бывший юный миллионер оказался на мели и был вынужден отчасти жить за счет супруги.
Истмен считал, что партнерское соглашение уже было нарушено, когда Клейна назначили вопреки желанию Пола, и по британскому законодательству это могло стать основанием для его расторжения. Однако подавать иск против Клейна было бы неправильной стратегией, поскольку упомянутое соглашение битлы заключили еще до его появления. Следовательно, Полу предстоит судиться с остальными битлами и с Apple – компанией, в строительство которой он вложил больше усилий, чем кто-либо другой.
Иск был подан в Канцелярский суд в канун нового, 1970 года одновременно с ходатайством о назначении в Apple конкурсного управляющего – эта мера обычно применяется в делах о банкротстве коммерческих предприятий, – чтобы вывести финансы Beatles из-под контроля Клейна. К исковому заявлению прилагалось нотариально заверенное заявление Пола, в котором утверждалось, что Beatles прекратили совместную деятельность, что его творческая свобода будет под угрозой, пока действует их соглашение о партнерстве, и что никакой бухгалтерской отчетности по этому соглашению не велось с момента его заключения.
Джон, Джордж и Ринго
