эти последние секунды звуки органа стали свистом приборов жизнеобеспечения или призрачной комнаты ожидания, как будто песня проскользнула по ту сторону. «Любовь… убила меня», – выдохнул Пруф. Тот человек, которого любили его друзья, который был полон бурной жизни. Но в своем последнем произведении искусства он размышлял о своих неудачах и своей кончине. Это было последнее желание и завещание возможностям хип-хопа и вызовом аутентичности личности. Этот вызов провел его через двери Triple C. Он сделал эту песню прощальным подарком.
Проблемы, которые наносили вред жизни Эминема в последующие три года, начались еще тогда, когда Пруф был жив. Они заставят самого знаменитого рэпера в истории исчезнуть и стать предметом сплетен: Говард Хьюз от хип-хопа.
Первый тревожный звонок прозвенел 17 августа 2005 года. Эминем только что закончил 23-дневный тур по США в Детройте. Но он не покинул дом ради тура Anger Management 3 по Европе, кульминацией которого стал престижный концерт 17 сентября для 80 000 фанатов в ирландском замке Слейн. «В настоящий момент Эминем проходит лечение от переутомления, осложненного другими проблемами со здоровьем», – объявили в Interscope.
Спустя два дня просочились более правдивые новости. Эминем был «в больнице [в Брайтоне, штат Мичиган] под наблюдением врачей» из-за зависимости от снотворного. Он провел шесть недель в реабилитации, официально пытаясь бросить седативный препарат. Но это показало, что у него были и другие проблемы. Реабилитация провалилась. «Я не был готов к этому, – позже вспомнил он для “Guardian”. – Так что, когда я вышел, сразу же случился рецидив, в течение недели». Тем июлем он опроверг комментарий Пруфа в детройтской газете о том, что он отойдет от дел после концерта в замке Слейн. Но эти мысли роились в его голове. «Я сидел на реабилитации, размышляя впервые за долгое время, – рассказал он “Guardian”. – Я чувствовал, что мне нужно отойти от лучей прожекторов, потому что это стало выходить из-под контроля».
5 декабря релиз собрания величайших хитов остановил историю его крупного лейбла на сегодняшний день. Его название, Curtain Call: The Hits, завершило тщеславные The Eminem Show и Encore. Все, что он мог сделать сейчас, это покинуть театр. Прослушивание его крупнейших синглов в одном месте впервые сделало Эминема предметом ностальгии, смешанной с удивлением от масштаба и поддерживаемого потенциала за шесть лет его работы. Юношеская наглость беспрецедентного вступления «My Name Is» от Слима Шейди; комическая унификация поколения работников бургерных в «The Real Slim Shady»; бритвенно-острые колкости в сторону убийств Колумбайна и класса, в то время как «The Way I Am» набрасывалась на его мучителей; мотивационный гимн «Lose Yourself»; его благочестивая ответственность за своих хип-хоп фанатов в «Sing For The Moment» и тех, кто его исполняет, в «Like Toy Soldiers»; и крайне эмоциональные диалоги с его собственной семьей в «Cleanin’ Out My Closet» и «Mockingbird»: это был поп-чарт, максимально творчески амбициозный, от поп-звезды, исчисляющей каждую проблему и радость, что стояли у него на пути. На вершине этих треков «Stan» звучал волшебно. Каким чудом настолько идеально извращенное художественное произведение могло стать хитом? Кто еще мог бы написать такое или заставить нас слушать?
Не Эминем в 2005-м или вообще когда-либо еще, возможно, подумаете вы, слушая новые треки, разбросанные по Curtain Call. «Fack» был помешанным на сексе бурлеском, вдохновленным эпизодом из «Южного Парка»: Слим Шейди регрессирует к своему нездоровому детству. «Shake That» была тупой мелодией о сексе для вечеринок. Хаотичный юмор песен из Encore, таких как «Ass Like That», опустился до попыток ради галочки, которые, казалось, были сделаны, чтобы помочиться на наследие, окружавшее их. Это был первый явный знак: что бы ни происходило с Эминемом, это влияло на его музыку.
Последний новый трек Curtain Call «When I’m Gone» искупил грехи альбома. Это был последний сингл Эминема в 2005 году, и многие страны не увидели последующих еще четыре года. В стиле «Mockingbird» он во многом опирался на тягучие клавиши Луиса Ресто и обращался к Хейли с едва ли не слащавой сентиментальностью. Но гнев, который сделал его кусачим, пришел от Хейли, которая здесь противостояла своему отцу в ряде мечт, через которые он пробивался, как через зеркальный коридор. Он был здесь, и мама бы вернулась, как он пел в заключении «Mockingbird». Теперь это он оставлял Хейли одну, чтобы написать очередную песню и начать очередной тур, даже физически нападая на мать, которая внешне была так на нее похожа. Настоящие события размывались, будто в плохом сне, и Эминем обнаружил себя на сцене в Швеции, в то время как Хейли ждала помощи, когда Ким вернулась домой, возможно, после ее попытки самоубийства в 2000-м. Но, опять же, Хейли была там, осуждая его из толпы, и занавес сцены сложился вокруг него, захватывая его в ловушку, в темноту. Слова его дочери исходят злым рычанием Шейди и ставят его перед его теперешними грехами: человек, чья обесцененная аутентичность теперь равнялась с количеством таблеток, проглоченным из-за чувства вины, как он и читал в своем рэпе.
Эта песня стала мечтой о смерти, разделяющей желание посмертно успокоить своих близких «Kurt Kobain» Пруфа. Но единственный труп, оставленный в «When I’m Gone» – это труп Слима Шейди, в которого всадили пулю. «Слим Шейди в какой-то момент стал для меня метафорой той ловушки, в которую меня загоняет слава, – объяснил его создатель в “The Way I Am”. – По сути, я говорил, что не хочу больше так жить… он стал таким известным, что чуть было не уничтожил мою семью».
Клип к «When I’m Gone» показал, где начиналась песня и где Эминем хотел ее закончить. Видео начинается с мрачного собрания в стиле Анонимных алкоголиков. «Привет, меня зовут Маршалл Мэтерс», – говорит новый участник, заменяя тревожное веселье «My name is… Slim Shady» («Меня зовут… Слим Шейди») трезвым признанием. Когда ночные кошмары песни обращены и стерты – самолет, который доставил его в Швецию, обращается в прах без него на борту, – Эминем обнаруживает себя, как по волшебству, снова с Хейли и Ким (которую сыграла актриса, как и всегда). Они обнимаются под голубым небом у дома, который он никогда не покинет. «Я никогда не хочу стать мягким. Я не хочу, чтобы моя музыка уступала в пользу моей личной жизни», – сказал он «Vanity Fair» годом ранее. Но уже тогда он знал, что если ему придется выбрать что-то одно, то с музыкой будет покончено.
«When I’m Gone» вошла в топ-10 по обе стороны Атлантики, в то время как Curtain Call занял топ рождественских чартов и продался тиражом 2,5 миллиона копий в США. Это было единственной предсказуемой вещью, за которую еще можно было держаться, когда у Эминема наступил период значительных изменений. Как оказалось, его новое видео стало чем-то
