особняке поменьше в Клинтон Тауншип. Когда я гулял по Детройту в 2002-м, Эминем все еще был регулярным посетителем его старых любимых мест. Когда Гай Адамс пошел разыскивать его для «Independent» в феврале 2009-го, он больше напоминал призрака. «Все знали кого-то, кто видел бы его, – “друг моего друга видел его три недели назад в баре…”».
Каждый рэпер в Детройте знал, что Эминем все еще работал. «Он никогда не переставал записывать. Никогда, – рассказал Адамсу Терри Симан, владелец местного хип-хоп лейбла Oh Trey 9. – Я слышал, у них больше 300 песен в запасе». Ни один из собеседников Адамса даже не допускал того, что их местный герой сдался. «Все сохраняли надежду. Они все считают его гением».
Возможно, только Эминем знал, что таблетки стали причиной его разрушительного писательского блока. «Я никогда не переставал работать, но у меня была проблема, которую я прятал, – рассказал он “Guardian”. – Дуэт писательского блока и лени… Я не смог бы написать строку, даже если бы от этого зависела моя жизнь». Человек, чьи плотные, загадочные записи стали частью его легенды, теперь предпочитал фристайл в студии, чем сосредоточение на словах. Месиво едва присутствующих стихов, бормотание, которое заставило комедийные песни Encore звучать так рисково в вакууме, теперь казались творением растворяющегося, обдолбанного сознания. «У меня был этот невнятный тон, – рассказал он “Spin” о провалившихся последующих записях. – Он звучал так, будто я наполовину говорил, наполовину читал рэп. Я стал пиздец каким ленивым. Песни, где я говорил о том, как объедаюсь и толстею со словами: “Похуй, меня не волнует”». Те 300 песен из слухов были правдой. Но только одна из них была спасена. Творческий кризис длился четыре года, и Эминем не переставал записывать туманное, отчаянное говно.
Песни на его альбоме 2009-го Relapse, обращаясь к прошлому, описывали лень и скрытность действующего наркомана. Он провел утро, валяясь голым на диване в «три утра», праздно размышляя, не пришло ли время голой груди на телевидении. «Déjà vu» составляет план того, как проходит его зависимость, в то время как самый талантливый и богатый человек в рэп-сфере решает надраться, пока его дети не вернулись из школы, и прячет таблетки в коробках от порно-кассет, чтобы его любимые беспокоящиеся малыши их не нашли. Он чувствует себя одиноко и вздрагивает, когда ворота его дома закрываются за ним, но не пытается с этим бороться. «Мой папочка сошел с ума», – явно думает Хейли из этой песни и уже не шутит.
Когда таблетки притупляли его эмоции, Эминем прокрадывался в свой подвал и ел «начос и попкорн, просто сидел и толстел, – рассказал он “Spin”. – Я просто сдался». В кинотеатре в своем подвале он смотрел фильмы «Рокки», «Ночь в стиле буги» и «Стрелок», каждый по 150 раз, цепляясь за успокаивающее чувство знакомого и предсказуемого, словно ребенок за детские сказки. Возможно, он также видел себя в усмиряющем и дерзком воскрешении Рокки Бальбоа в каждом фильме, как когда история крутилась вокруг его собственного персонажа в «Восьмой миле»; возможно, он чувствовал себя ближе к убогому падению стареющей порно-звезды «Ночи в стиле буги» Дерка Дигглера. Сила воли в стиле «Рокки», которая пронизывала «Lose Yourself», покинула его.
Наблюдая за тем, как рэп-мир проходит мимо, летом 2006-го он почувствовал, как его поглощает зависть к новым популярным талантам, таким как Лил Уэйн и Канье Уэст. Он думал о том, чтобы объявить рэп-баттл, показать новичкам, кто все еще босс. Но он знал, что теперь недостаточно хорош. Человек, который однажды с рвением взывал к Клинтону и Бушу, был бы распят.
Он все же выпустил один альбом 5 декабря того года. Eminem Presents The Re-Up стал частью его расплывчатого плана о том, чтобы выйти с фронта рэпа и славы, сфокусироваться на продюсировании и продвижении его протеже с Shady Records. Касание Мидаса Shady уже слабело, однако Оби Трайс (который был подстрелен, когда ездил по Детройту в канун Нового года в 2005-м, но быстро восстановился), 50 Cent и D12 храбро помогли Эминему поддержать Stat Quo и новых партнеров, Бобби Крикуотера и Cashis. Это был бодрый олдскульный микстейп, ничего более. Хотя вклад Эминема был силен и заметен. «Public Enemy #1» стал многообещающим сценарием того, как Эминем стал целью заказного убийства от ФБР, неистово записывающий вплоть до того, как в него вонзятся пули. В «We’re Back» он чувствовал обиду за то, что его не признали «хип-хоп легендой, что поражает». Лучшая из всех, дерзкая «No Apologies» признавала, что он был «ранен», но яростно вновь заявил о том, то нуждается в рэпе, в потоке агрессивных стихов, чтобы «спасти внутреннего меня». Это музыка была не «для вас, она для меня». Самым удивительным доказательством неизменного таланта стали иллюстрации рэперов на обложке, выполненные Эминемом. Всю жизнь фанат комиксов Marvel, который стал собственным супер-злодеем, Слимом Шейди, он рисовал довольно неплохо.
Ничего не последовало за этой жизнеутверждающей вспышкой. Наступил 2007-й, и Эминем совершил полдюжины тайных поездок в студию Доктора Дре. Он приезжал без каких-то настоящих песен и уезжал так же. Он чувствовал, что зря тратит время продюсера, который спас ему жизнь почти десятилетие назад. Он посещал несколько собраний Анонимных наркоманов и Анонимных алкоголиков в Детройте, но на него пялились, как на «Багза Банни», стоило ему войти, как он рассказал «Spin».
В декабре 2007-го он, наконец, достиг дна: десять лет после событий песни с таким же названием, без гроша в кармане и отчаянно пытаясь достигнуть чего-нибудь как рэпер, он принял слишком большую дозу таблеток. Пробуя новые голубые капсулы, которые ему дали в этот раз, он получил передоз метадона. Последнее, что он помнил, это то, как он пожелал спокойной ночи своим детям. Его нашли без сознания в ванной комнате. Он очнулся в скорой. «Они сказали, что, если бы я попал в больницу на два часа позже, я бы умер», – позднее рассказал он «Vibe». Эта мысль пугала его. В больнице его сфотографировали в инвалидном кресле. Объявили, что у него пневмония. Его резкое падение на дно в 1997-м дало толчок его величию. Теперь он тонул снова.
Глава 17
Бесконечность
Встреча Эминема со смертью сперва едва ли подорвала его зависимость. Его передозировка метадоном была сравнима с «введением внутривенно четырех пакетов героина», как предупредили его врачи, когда проводили ему детоксикацию. «Мои почки, мои органы, все отказывало», – позднее рассказал он «60 Minutes». Он даже не знал, да и ему не было дела до того, что это были за голубые капсулы, которые он проглотил. «Я просто принимал все, что кто-либо мне давал», – признался он. Сладкоречивые прихлебатели всегда были готовы помочь, многие работали из
