глаза.
– Таксус, – выдохнул Рэйвин.
Кошмар тяжело вздохнул, раздувая ноздри.
– Живой, значит.
– Едва, – послышался слабый голос Моретты.
– Он потерял слишком много крови, – прошептал Петир.
– Он замерз. – Взгляд Кошмара скользнул по залу. – Разожгите камин.
Джеспир положила руку на грудь Рэйвина:
– Что ты собираешься делать?
Кошмар не ответил. Он вел отдельный разговор – с самим собой:
– Я знаю, Элспет. Крики не помогут.
Его взгляд вернулся к Джеспир:
– Ты что, ум потеряла в ольховом лесу, Джеспир Ю? Разожги камин.
Джеспир ринулась к очагу.
– Ты, – Кошмар щелкнул пальцами в сторону Джона Тисла. – Срежь с него тунику.
Он закатал рукава.
– Остальные – держите его.
– Какой инструмент понадобится?
– Единственное, что может его спасти, – магия.
Моретта и Фенир переглянулись.
– Рэйвин не может пользоваться большинством Карт Провидения.
– Мне это прекрасно известно.
– Тогда что за магия?
Кошмар с грохотом впечатал ладони в стол, и Рэйвин вздрогнул от боли.
– Не моя вина, Элспет, – пробормотал он себе под нос, – что меня постоянно окружают недоумки.
Он повернулся к Моретте и Фениру:
– Магия течет в семьях. У вас ведь есть еще двое зараженных детей, не так ли?
Их взгляды метнулись к Джеспир, замершей у очага.
– Я не… – он запнулась, – я не знаю, какую магию получила в ольховом лесу.
– Сейчас узнаешь, – сказал Кошмар.
Свет разогнал часть теней в зале. Потрескивали дрова, отдавая свое тепло. Все это время Тисл изо всех сил старался не задеть рану Рэйвина, разрезая ткань на его груди.
Каким-то образом рука Рэйвина нашла запястье Кошмара. Тот поднял взгляд, и отблеск пламени коснулся пугающих желтых глаз.
– Колода?
Лицо Кошмара оставалось непроницаемым.
– Скоро узнаем.
– Огонь занялся, – крикнула Джеспир от очага. – Что дальше?
– Согрей руки. Потом встань рядом со мной.
Через мгновение она уже стояла у стола.
– Он такой бледный…
– Я выдерну из него нож. А ты, Тилли… – Кошмар прикусил щеку. – Джеспир. Положи руки на его открытую рану. Остальные – держите его. Если такая мелочь, как сломанный нос, заставляет его биться в конвульсиях, то это уж точно заставит.
Джеспир, наклонившаяся к Рэйвину, напряглась.
– Ты хочешь, чтобы я… положила руки на его рану?
Тени вокруг Рэйвина сгущались, несмотря на пламя. Он вновь замерзал, его бросило в дрожь, и усталость навалилась на его грудь сильнее, чем когда-либо прежде.
– Я слышу, как спотыкается его сердце, – прошептал Эмори, голос его сорвался. – Он уходит.
Рэйвин издал низкий стон и вздрогнул, пустив новую волну агонии по телу.
– Я в порядке.
– Деревья, ты бестолковый притворщик. – Кошмар сжал запястья Джеспир и подвел ее руки к кинжалу в боку Рэйвина. Его отец и Тисл схватили ноги, мать и Петир встали у плеч.
– Готова, – сказала Моретта.
– Готовы, – эхом повторили Фенир и Тисл.
Кошмар встретился взглядами с Рэйвином.
– Элспет говорит, что ты ей кошмарно надоел.
Голос Рэйвина был слаб.
– Она этого не говорила.
– Нет. Не говорила, – слова сорвались с губ Кошмара тонкой нитью. – Время быть сильным, Рэйвин Ю. Твои десять минут истекли.
Он выдернул кинжал из бока Рэйвина, и Джеспир прижала ладони к ране. Рэйвина пронзила такая боль, какой он не ведал прежде.
Мир почернел.
* * *
Когда Рэйвин проснулся, он был уже не в большом зале, а в своей спальне: потел под несколькими слоями стеганых одеял. Он попытался приподняться, но крепкая ладонь уперлась ему в грудь, укладывая обратно.
Рэйвин поднял взгляд, и у него дыхание перехватило, а к горлу подкатил комок.
– Элм.
Кузен смотрел на него сверху вниз, его рыжие волосы были растрепаны, а в уголках губ пряталась улыбка.
– Ну и кто из нас теперь выглядит ужасно?
Рэйвин попытался рассмеяться, но в теле вспыхнула боль, заставив оборвать смех. Он прижал руку к боку. На нем не было рубашки, весь живот был туго перетянут толстым слоем льняных бинтов.
Он резко сел.
– Сколько я проспал?
– Два дня.
– Колода… Туман…
Улыбка Элма стала шире. Он подошел к окну спальни Рэйвина и отдернул занавески.
– Сам посмотри.
Голубое небо сияло по ту сторону мутного стекла. Когда солнечный свет залил комнату, у Рэйвина перехватило дыхание: он никогда прежде не видел мир в этом цвете. Желтый. Полный тепла. Обещания.
– Красиво, правда?
У Рэйвина голова закружилась от внезапно нахлынувшего чувства опустошенности.
– Элм.
Кузен поднял взгляд.
– Прости.
Улыбка Элма померкла:
– За что?
– Мне не следовало оставлять тебя в Стоуне. – Рэйвин проглотил комок, вставший в горле. – Я знал, как ты его ненавидел, и все равно бросил тебя.
Элм едва успел открыть рот, чтобы ответить, как дверь распахнулась. Джеспир взвизгнула и метнулась к постели Рэйвина.
– О, благодарение деревьям, я думала, что убила тебя!
Она приложила ладонь к его лбу, дернула за бинты.
– Филик приходил проведать тебя. Сказал, чудо, что ты не истек кровью…
– Ты ему локтем горло пережала, дурында, – хмыкнул Элм, оттаскивая ее в сторону. – Представь, как унизительно было бы угробить его после того, как ты всем подряд хвасталась спасением его жизни.
– Ну, это забавно слышать от тебя, учитывая, что ты два дня подряд вертишь у всех перед носом своей новой Картой Провидения.
Они препирались: старая, знакомая песня. Рэйвин почти их не слышал. Его глаза были прикованы к другой фигуре в дверях. К тому, кто стоял прямо, чьи серые глаза сияли, и к чьей коже вернулись краски. Рэйвин протянул руку.
– Иди сюда, Эмори.
По губам мальчишки скользнула кривоватая улыбка. Он кинулся на кровать, с такой силой приземлившись прямиком на Рэйвина, что вышиб из его легких весь воздух. Тот застонал, взъерошив темные волосы брата.
– Ты поправился.
– Да. Три прикосновения к новой Карте, и взгляни, – Эмори потянулся и приложил к щеке Рэйвина ладонь, не спрятанную под защитой перчатки, – я могу прикасаться к людям. Ни видений, ни магии. Блаженное ничего. Здоров как хренов бык.
Джеспир притворно вздохнула.
– Эмори. Так нельзя выражаться в присутствии короля.
Эмори спрыгнул с постели Рэйвина, присел в книксене, поддернув воображаемую юбку, и поклонился Элму.
– Прошу прощения, Ваше Святейшество.
– Высочество, мелкий ты… – Элм осекся.
Мимо дверей проходила Айони Хоторн. Ее золотистые волосы были собраны белой лентой и переброшены через плечо. Она ухватилась за дверной косяк и задержалась на пороге.
– Рада, что тебе лучше, Рэйвин. – Ее взгляд скользнул по Джеспир, Эмори и Элму. – Не обращай внимания на их поддевки. Они хандрили без конца, пока ждали, когда ты проснешься.
Элм привалился к стене рядом с Айони, накручивая прядку ее волос на палец.
– «Хандрили», – возразил он, – это явное преувеличение.
Она оттолкнула его руку и пошла дальше по коридору, но
