Читаем без скачивания Дилетант галактических войн - Михаил Михеев

Хотя, конечно, всё это теория, на практике дело обстояло совсем иначе. Имперские корабли, в отличие от кораблей местного производства, несли мощнейшие силовые поля, способные уверенно выдерживать энергию не слишком мощных взрывов поделок противника, к тому же никто не ожидал, что здесь окажутся линкоры. В результате «мозги» ракет были настроены на захват наиболее массивных целей, вследствие чего главной мишенью для них стал «Удар». Огромный линейный крейсер, самый большой корабль эскадры, принял на себя основную тяжесть атаки, и это было большой удачей для имперцев. Конструкция корабля была облегчённой, броня — достаточно тонкой, но для компенсации этого недостатка генераторы силового поля были воистину сверхмощными, мощнее даже, чем установленные на «Империи», да и зенитное вооружение корабля было великолепным, так как предназначалось для борьбы с куда более совершенными противниками.

В общем, сквозь невероятно плотный заградительный огонь кораблей прошло не больше трёх десятков ракет, из них более двадцати или сгорели в силовом поле «Удара», или бессильно взорвались при контакте с ним, правда сработали их системы подрыва, которые теоретически близкими взрывами должны были в подобной ситуации перегрузить силовое поле и пробить в нём дорогу к атакуемому кораблю. В данном случае тактика не сработала совершенно — поле выдержало удар, даже не слишком напрягшись. Ещё четыре ракеты так же бесславно погибли при атаке «Громовой звезды», и две пришлись на долю эсминцев. С тем же результатом.

Если быть честными до конца, то местное оружие не выдерживало никакой критики. На Земле, несмотря на то что история создания вооружения там была куда более короткой, боеголовки производились гораздо лучшие. Да, электроника была послабее, да, носители похуже, но сами боеголовки были и мощнее, и компактнее. Во всяком случае, хотя земное вооружение и уступало имперскому (что неудивительно), на постимперском пространстве было бы вполне конкурентоспособным. И слабость местного оружия сейчас играла на руку имперцам.

Действия минного поля, несмотря на всю их грамотность, оказались бесполезными, ему не удалось выполнить даже функцию отвлечения внимания и огневой мощи имперских кораблей от остальных участников схватки. Конечно, не будь здесь линкоров, всё бы сработало, но сейчас игра пошла фактически в одни ворота, и, в рекордно короткое время сметя минное поле, эскадра во всеоружии встретила поток ракет, идущих к ней со стороны планеты.

Эти были уже поопаснее, к тому же кроме них в сторону имперских кораблей летели плазменные сгустки, лучи лазеров, разогнанные до немыслимых скоростей металлические болванки и прочие смертоносные гостинцы с боевых орбитальных станций. Одновременно висящие на низкой орбите торпедоносцы начали манёвр выхода за пределы гравитационного поля планеты, а из быстро открывшегося на базе стартового колодца вверх полез самый настоящий тяжёлый крейсер, причём имперской постройки. Старый, сразу видно — никакая краска не могла скрыть того, что на корпусе немало заплаток, но всё же это был полноценный боевой корабль. Похоже, база была не только из последних, она была ещё и модернизирована и как минимум могла принимать и ремонтировать корабли достаточно высокого класса. Это, с одной стороны, говорило о правильности решения по её захвату, но, с другой, возникал вполне закономерный вопрос: какие же ещё сюрпризы она преподнесёт?

Линкоры незамедлительно разделили цели. «Удар» начал достаточно ленивую перестрелку с орбитальными боевыми станциями, «Громовая звезда» же открыла плотный огонь по набирающим ход торпедоносцам и взлетающему крейсеру. Ковалёв рассудил, что станции никуда не денутся. Смести их с орбиты можно и позже, хотя бы даже и разорвав дистанцию, а вот торпедоносцы вполне могут добавить огонька. Силовые щиты и так буквально содрогались от многочисленных попаданий — имперские корабли почти не имели сейчас возможности маневрировать, и почти все выстрелы противника шли в цель. Хорошо, хоть лазеры из-за расстояния оставались практически безвредными, но всё остальное как минимум портило нервы. Поэтому, чтобы избежать увеличения нагрузки на защиту, линкор и обрушил свою огневую мощь на лишённые пока что скорости вражеские корабли — проще бить их на взлёте, чем в манёвренном бою. Однако, помимо кораблей, с планеты начали взлетать многочисленные противокорабельные ракеты наземного базирования. Похоже, защита базы оказалась более серьёзной, чем Ковалёв мог себе представить. Во всяком случае, теоретически такие ракеты могли представлять не слишком новому линкору опасность. Пришлось сосредоточить часть огня ещё и на них, что тоже было не самым лучшим в бою — распыление ресурсов ни к чему хорошему никогда не приводит. А ведь и торпедоносцы, которые тоже несли орудия, и крейсер, не ставший дожидаться момента выхода из атмосферы, уже открыли огонь, причём залпы их орудий были едва ли не серьёзнее тех, что следовали с орбитальных станций.

Эсминцы тем временем заняли позицию позади линкоров, прикрываясь от огня с планеты их силовыми полями и тяжёлыми броневыми корпусами, — а куда ещё им прикажете деваться? Эсминцы — не штурмовые корабли, их стихия — открытый космос, а не борьба с орбитальными крепостями. Кстати, крепости по виду и конструкции сильно отличались друг от друга, похоже, оборону планеты строили всем миром. Опять же, никто не знает, что в них напихано, поэтому эсминцы и прикрылись бронёй старших собратьев, осуществляя контроль задней полусферы и прикрывая их от внезапной атаки с тыла. Конечно, линкорам последнее и самим было под силу, но раз уж есть возможность, надо ею пользоваться. В особенности с учётом того, что в азарте боя не только юные лейтенанты, но и поседевшие на мостиках командиры кораблей часто склонны увлекаться и переставать замечать то, что происходит вокруг.

Ничего удивительного, что с эсминцев первыми заметили новую опасность. Из-за планеты, почти по краю атмосферы, до последнего прикрываясь ею, как щитом, вышло больше трёх сотен истребителей, небольших, слабо вооружённых, имеющих малую дальность, но манёвренных и быстроходных. Это, кстати, было крайне неприятно, Ковалёв даже пожалел, что не прихватил с собой в этот рейд авианосец. В совокупности объединённая авиагруппа эскадры численно всего втрое уступала силам обороняющихся, но на деле истребителей и не уступающих им по боевым возможностям разведчиков было всего пара десятков, остальное — тяжёлые штурмовики, десантные и транспортные боты, мало или вообще не приспособленные к манёвренному бою. При пятнадцатикратном численном перевесе да на коротких дистанциях у обороняющихся были все шансы уничтожить истребительную группу эскадры, а потом сожрать тихоходные транспортные машины без гарнира. Последнее вдобавок ставило под сомнение успех всей операции — что толку захватить контроль над орбитой, если десант на планету высаживать будет не на чем? Можно, конечно, посадить один из линкоров, но это немалый и неоправданный риск. Весьма неприятно, что имперские истребители, даже выйди они навстречу противнику, скорее помешали бы — сейчас зенитки кораблей могли вести огонь, не обращая внимания ни на какие помехи, а при наличии в космосе своих машин при постановке заградительного огня пришлось бы это учитывать.

Ещё одним паршивым моментом было то, что на вооружении этих планетарных истребителей были лазеры. Силовое поле, защищающее корабли от большинства средств поражения, было бессильно против лучевого оружия, действующего в оптическом диапазоне. Конечно, восьмимегаваттный лазер импульсного действия не представлял серьёзной угрозы для корпуса линкора, и даже броня эсминца была для него непрошибаема, но зато такой лазер мог существенно повредить не защищённые бронёй надстройки. А лишиться в бою антенн — значило оглохнуть и ослепнуть, да и зенитные турели, не прикрытые тяжёлой бронёй, тоже могли быть изрядно прорежены. Остаться же без средств наведения и зениток в преддверии вполне реальной пока ещё торпедной атаки было перспективой малоприятной. Впрочем, до зениток вражеским истребителям ещё надо было добраться, в первую очередь пройдя через их же огонь.

И зенитки этот огонь, естественно, открыли, благо силовое поле имело одностороннюю проницаемость. В сторону истребителей полетели порции высокотемпературной плазмы, пучки разогнанных до высокого сверхсвета протонов и самое страшное оружие ближнего боя — вольфрамовая шрапнель. Куча маленьких, с дробинку, шариков на бешеной скорости могла превратить небронированный истребитель в дуршлаг. Правда, на большой дистанции рассеивание превращало компактную группу шрапнели в облако с низкой плотностью, но при этом и увернуться от него было куда труднее. Кинетическая энергия даже таких маленьких кусочков металла, летящих с огромной скоростью, была колоссальна. Динамический удар даже одной шрапнелины проламывал небронированный корпус истребителя, вырывая изрядные куски. И пусть одна-две относительно небольшие пробоины, как правило, опасности для истребителя не представляют, но повреждения имеют свойство накапливаться, и, рано или поздно, очередное попадание станет фатальным.