Торнтон пожал плечами:
— Откровенно говоря, и я подозреваю это. Но почему вы обратились именно ко мне?
— Бы единственный, кому я могу доверять. Эвери глуп. Лоренцен слишком слаб. Гуммус-луджиль откажется помогать только потому, что это моя идея. Лишь мы с вами можем что-нибудь сделать.
— Гм… — Торнтон потер подбородок: небритая борода неприятно покалывала. — Вероятно, я смог бы вам помочь, но я не хочу вмешиваться. Вполне возможно, что рорванцы намерены убить нас. Это самый легкий путь отвратить внимание людей от их планеты. Если «Хадсон» тоже не вернется, третьей экспедиции, вероятно, не будет, на это-то и рассчитывают туземцы. Но не забудьте, им еще нужно уничтожить основной лагерь, а из-за нашего исчезновения там весьма встревожатся. А как исчезнет космический корабль? Как они добрались до «Да Гама»? Ведь он должен был до сих пор находиться на орбите, даже если им удалось уничтожить всех высадившихся с него людей…
Фон Остен нахмурился.
— Я думаю, у них есть оружие, которое они нам не показывают. Может, у них есть и космические корабли?
— Почему тогда их воины вооружены гладкоствольными ружьями? Не будьте дураком.
Обожженное солнцем лицо немца покраснело. Помолчав, он спокойно сказал:
— Пожалуйста, следите за своими словами. Я хочу действовать вместе с вами. Но если вы будете так… Не думали ли вы, что эти мушкеты могут быть частью игры? Если мы поверим, что у них нет ничего лучшего, то и не будем их опасаться.
— Во имя великого Иеговы! — присвистнул Торнтон и вдруг повернулся. — Идемте, мы ведь должны охотиться.
— Новая идея?
— Я хочу обдумать ее. Я дам вам об этом знать.
Они принялись осторожно подниматься по крутому склону в гору. Вновь и вновь они останавливались и осматривали горную местность в полевые бинокли. Сухой снег скользил по острым скатам, но нигде не было признаков жизни. Торнтон чувствовал сильный голод и сдерживался. Сейчас не приходилось жаловаться на отсутствие мяса.
Если рорванцы не так примитивны, как стараются выглядеть, это открывает возможности для самых мрачных предположений. Если они близки к межпланетному уровню технологии, тогда способны обнаружить «Хадсон» на подходе, к тому же на экваториальной орбите он неоднократно пересекал диски Сестры и солнц. Его можно было легко заметить даже в маленький телескоп. Даже если рорванцы находятся на уровне порохового оружия, у них все равно могут быть телескопы. Но если у них развитая технология, они могут жить под землей, синтезируя пищу. Этот обычай мог возникнуть у них в период атомных войн. Но почему же они не сделали этого до сих пор? Может, вначале хотят узнать как можно больше? В этом случае притворяться примитивными туземцами — лучший способ избежать подозрений.
Торнтон покачал головой. Все-таки это не объясняло всего, по-прежнему оставалось много вопросов, не имеющих ответов. Но, вполне возможно, фон Остен прав. Что делать в таком случае? Выстрел из атомного ружья уничтожит всех рорванцев в лагере. Может, одного оставить и выпытать у него все? Диктаторы научили человечество, как добывать сведения у существа, способного испытывать боль. Сообщение по радио, быстрое возвращение в лагерь, эвакуация всего персонала на «Хадсон» и отступление в глубокий космос. А что дальше? Троэс по-прежнему останется загадкой. Я не смогу увидеть, как солнечный патруль совершает карательную экспедицию, однако она произойдет. Нельзя от нее отказаться, иначе в один прекрасный день рорванцы обрушатся с неба на Землю.
Эвери будет взывать к небесам, заявляя, что это было неспровоцированное убийство. Он, несомненно, обвинит их в уголовном преступлении, когда они вернутся в систему. Лоренцен, хотя и неохотно, поддержит его. Гуммус-луджиль займет неопределенную позицию… А как Гамильтон? Капитан может заковать их и оставить в качестве наказания здесь: никакие чувства не останавливали его при выполнении долга, как он его понимал.
У меня тоже есть долг! О Господи, как тяжек путь!
Может, лучше не останавливаться перед мятежом и уничтожить всех людей, кто не поддержит его? А это, несомненно, будет означать суд по возвращении в систему, тюрьму и психическое изменение структуры мозга… Жена и дети Торнтона будут плакать одни в своем доме на Марсе и с еще большей гордостью держаться перед соседями.
Но рорванцы не люди. Лоучианские священники сомневаются, есть ли у чужаков душа. Во всяком случае, они язычники… Торнтон знал, какую мучительную борьбу с собой ему придется выдержать до того, как он примет решение. Но он также знал, что решение обязательно будет…
— Вон! Смотрите туда!
Услышав шепот фон Остена, Торнтон поднял полевой бинокль. Высоко над головами, перегнувшись через край обрыва, на них смотрела рогатая голова — добыча!
Два выстрела раздались одновременно. Животное вскрикнуло и исчезло. Торнтон отчаянно бросился бежать, перепрыгивая через камни и балансируя на краю обрыва. Ледяной воздух обжигал легкие. Торнтон знал, что должен схватить животное, прежде чем оно упадет.
Верхний край обрыва зависал над ними. Торнтон карабкался, цепляясь за скалы. Фон Остен шумно дышал рядом, выискивая точки опоры. Все равно что взбираться на высокий забор. Они достигли вершины.
И провалились!
Это произошло слишком быстро. Торнтон не понял, что случилось. Он ощутил лишь падение, что-то острое скользнуло по спине и рассекло кожу. Свист воздуха и скрежет скал в ушах, затем грохот и тьма.
Долгое время, приходя в себя, Торнтон ощущал лишь боль. Потом зрение прояснилось, и он сел, схватившись за раскалывающуюся голову.
— Фон Остен, — простонал он.
Немец был уже на ногах. Он выглядел встревоженным.
— Все в порядке? — спросил он. Тон был небрежным. Фон Остен уже осмотрел марсианина, пока тот был без сознания, и не нашел серьезных повреждений.
Торнтон ощупал себя. На спине тянулась длинная царапина, голова болела, из носа шла кровь, на теле было множество синяков, но сколько — он не мог сосчитать.
— Да, со мной все нормально.
Фон Остен помог ему встать.
— Проклятие витает над этой планетой, — сказал он. — Здесь все убивает людей. Кажется, мы попались.
Торнтон осмотрелся. Склон, по которому они взбирались, был внешней стороной ямы диаметром в шесть метров и глубиной в четыре. Застреленное ими животное находилось на противоположной стороне, а они, к несчастью, угодили в яму. Стены были почти отвесными, сглаженные за столетия ветрами, а маленькое отверстие на дне ямы, очевидно, служило для отвода воды.
Торнтон обошел яму, осматривая края ловушки. Фон Остен, пострадавший меньше, предпринял несколько яростных попыток взобраться наверх, но в конце концов вынужден был от них отказаться. Без инструментов и оборудования ничего нельзя было сделать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
