этим справляюсь», — подумал он, вспоминая недавний случай.
Остановившись на лестничной площадке второго этажа. Стингер вновь загорланил:
— Крагмен!
— Хорош уже.
— Да этот придурок в своем скафандре почти ни хрена не слышит. Когда он уже его снимет?
— Только не Даг. Так что давай-ка потише.
— Что, очко играет, что я разбужу мертвых?
— Я беспокоюсь не о мертвых.
Майк услышал тихое, гнусавое фырканье. — Было бы неинтересно, если бы мы не сталкивались с живчиками там и сям. Понимаешь о чем я, милок?
Майк не удосужился ответить.
Когда они поднимались на третий этаж, Стингер сказал:
— Сопля прямо по курсу.
— Не стреляй.
— Ладно-ладно.
Когда они добрались до лестничной площадки, лучи их фонариков уперлись в слюнявого. Это был паренек лет шестнадцати, привалившийся к стене. В руках он сжимал топор, лежащий сейчас поперек его ног. На нем была толстовка «Fruit of the Loom»[56] и ничего больше. Кто-то прошил его из автоматической винтовки М-16. Пули оставили следы от паха до лба практически по прямой линии. Как будто забавы ради, его еще и глаз лишили.
Стингер тихонько рассмеялся.
— Смотри-ка, не только у меня есть чувство юмора.
— Давай разделимся, — предложил Майк. — Ты возьмешь этот этаж, я — верхний.
— Тебе наскучила моя компания?
— Только смотри не жги здесь никого, пока я не окажусь внизу.
— Не могу ничего гарантировать. Вот нарвусь на живчика…
— Используй пистолет.
— Ну, и какой в этом кайф?
— Все зависит от того, куда именно ты в них будешь стрелять, — сказал Майк.
— Ха, неплохая идея! Молодчага!
Майк перешагнул через вытянутые ноги слюнявого и посветил фонариком на последний лестничный пролет. Никого не было видно. Он начал подниматься.
Майк был немного зол на себя за свою последнюю реплику. Опустился до уровня этого подонка Стингера. Но это было лучше, чем позволить тому думать, что было бы забавно поджечь это место.
Ублюдок все равно может это сделать.
«Тут где-то должна быть пожарная лестница, — сказал себе Майк. — И если мне придется ею воспользоваться, Стингеру не поздоровится».
Приблизившись к вершине лестницы, Майк выключил фонарик. Он поднялся по последним ступенькам, прокрался через лестничную площадку и высунулся в дверной проем. Как он и ожидал, коридор тускло светился — отблески от горящих соседних зданий проникали через окна комнат.
Солдаты главных сил оставили открытыми несколько дверей, и в коридоре дрожали пятна мутного ржавого света. Немного, но достаточно, чтобы что-то разглядеть.
Майк прикрепил фонарик к ремню, радуясь, что ему не придется им пользоваться.
Он шагнул в коридор, сделал прерывистый вдох и попытался решить, где начать — отсюда или с дальнего конца. Оба варианта имели аргументы в свою пользу. Если поджигать живчиков в комнатах по пути следования, то есть риск, что огонь перекинется в коридор и заблокирует отход. В этом был недостаток данного варианта. Преимущество же в том, что он практически исключал вероятность нападения живчика с тыла.
«Первым делом нужно найти Дага», — напомнил он себе.
Поэтому он решил проверять каждую комнату по мере продвижения, воздержаться от выстрелов огненными струями по слюнявым, которые ему попадутся, и позаботиться о них на обратном пути.
«Где, черт возьми, этот парень?»
Он вошел в первую комнату. Слюнявая лежала, распластавшись на полу в изножье кровати, ее лицо было прострелено.
Как и большинство из них, она была обнажена.
Подхватив вирус, они только и делали, что трахались, убивали и пожирали друг друга.
«Этот чертов вирус, должно быть, изобрел какой-нибудь супостат вроде Стингера», — подумал Майк.
Он прошел мимо распростертого тела. Включил фонарик, чтобы проверить ванную и под кроватью. Больше слюнявых не было. Не было и Дага.
Когда он направился к двери, оглядываясь по сторонам, бледный луч фонарика скользнул по телу, и его сердце екнуло, когда там что-то шевельнулось. Он вздрогнул. Пристально посмотрел на безжизненное тело.
Оно не могло двигаться. Бедняжка была покойницей дальше некуда. То, что он увидел, должно быть, было тенью, отбрасываемой ее телом, когда на него упал свет.
И ничем больше.
Но он уставился на ее грудь, почти ожидая, что она будет подниматься и опадать вместе с ее дыханием.
«Если она сейчас сядет, то я лягу — подумал он, — от сердечного приступа».
Но ее грудь оставалась неподвижной.
У нее была маленькая веснушка над левым соском.
Как и у Меридет.
Она была похожа на Меридет.
Чувствуя жар и тошноту, Майк понял, что мертвой женщине на вид было чуть больше двадцати. Ее волосы, разметавшиеся по полу, были длинными и светлыми. У нее было стройное телосложение Меридет, такая же маленькая грудь… и эта веснушка.
С обезображенным лицом не было никакой возможности…
«Это не она, — сказал себе Майк. — Невозможно. Она была в Сакраменто, когда ударили “Черной вдовой”[57]».
Но она так же мертва, как и эта женщина. Вероятно, лежит сейчас точно так голая и застреленная в своей квартире…
Он был в этом убеждён. У нее было не больше шансов, чем у любого другого, не имевшего защитной экипировки, когда произошел удар. Он жил со знанием этого, стараясь выполнять свою работу, в попытке загнать ее гибель в дальний уголок своего сознания.
Он пожалел, что вошел в это помещение.
Пожалел, что решил рассмотреть этот труп так пристально. Его горло сжалось. Слезы наполнили глаза, и лежащее тело потеряло четкость. Выключив фонарик, Майк попятился. Плечо ударилось о дверной косяк. Пошатываясь, он вышел в коридор, повернулся и вздрогнул, когда темная фигура двинулась сквозь тени по коридору.
Он поднял ствол огнемета.
Но внезапно осознал, что неясная фигура — это мужчина в «костюме неженки».
— Даг!
Рука в перчатке поднялась в приветственном жесте.
— Господи, чувак, что ты здесь делал? Мы решили, что до тебя добрались.
Даг не ответил. Линзы его маски на мгновение сверкнули, когда он проходил мимо двери следующей комнаты. Отблески далекого огня трепетали на камуфляжном рисунке его экипировки.
У него не было огнемета. Его ремень с пистолетом исчезли.
— Где твое оружие? — спросил Майк. — Что произошло?
Послышался приглушенный смешок.
Майк почувствовал, как холодок пробежал по его спине.
— Сними эту штуку и поговори со мной.
Еще смешок.
— Даг, перестань вести себя как мудак и…
Голосом, который звучал так, словно исходил из тесной коробки, Даг сказал: «Хорошо, хорошо». В шаге от Майка он остановился. Подняв руки в перчатках, сорвал
