Подготовленный Бадром, причем очень даже неплохо, Джон Грант уже много раз участвовал в сражениях и умел контролировать радостное волнение, которое охватывает воина накануне предстоящей битвы. Он хорошо знал, что этому чувству нельзя доверять, ибо оно может привести к гибели. Достаточно повидав на поле боя, где люди погибают сотнями, а то и тысячами, Джон Грант, несмотря на молодость, мог рассказать, что происходит с теми, кто позволяет азарту взять над ними верх и начинает пренебрегать опасностями.
Однако ощущения, испытываемые им сейчас, когда город, в котором преобладали бело-золотистые цвета, становился все ближе и ближе, были совсем иными. Всю свою жизнь он чувствовал движение мира, в котором находился. Он чувствовал и его вращение, и его полет сквозь пустоту. Однако он уже давно привык к таким своим способностям и научился относиться к ним спокойно. По правде говоря, Джон Грант чаще всего попросту игнорировал свои ощущения и обращал на них внимание только тогда, когда у него имелось время, чтобы насладиться тем удовольствием, которое они ему доставляли.
Вплоть до сего момента он как бы стоял на бревне, раскачиваемом быстрым и переменчивым течением реки, и его тело при этом самопроизвольно подстраивалось под все движения этого бревна. В результате Джон Грант, руководствуясь инстинктами и приобретенным опытом, чувствовал только равномерный и ровный полет.
А вот того, что происходило сейчас, еще не происходило никогда. Здесь, под стенами Великого Города, обращенными к морю, он явственно ощутил, как мир замедляет свое движение. Оказавшись наедине с самим собой, он сконцентрировался на своем восприятии движения мира и… и обнаружил, что почти не чувствует его. У него возникло ощущение, что бурлящая вода его жизни осталась позади, а впереди была спокойная и гладкая поверхность.
У него едва не закружилась голова и едва не заложило уши, однако эти ощущения были оттеснены в сторону – Джон Грант вдруг почувствовал, что после долгих лет скитаний он приближается к ступице колеса.
– Пойдем!
Эти слова произнесла Ленья. Она взяла его за руку и потянула за собой к сходням. Он тряхнул головой, чтобы отогнать мысли о своих странных ощущениях, и пошел за ней.
Джустиниани сошел на берег первым и теперь шагал навстречу раскрывшему свои объятия императору. Некоторые из присутствующих удивленно ахнули от такого проявления фамильярности, что было грубым нарушением этикета, но ни император, ни генуэзец не обратили на это ни малейшего внимания.
И тут Джон Грант заметил девушку, стоящую возле императора и тоже наблюдающую за тем, как он обнимается с Джустиниани. Все его недавние мысли и почти непреодолимые эмоции сразу отошли в сторону. Он почувствовал себя каким-то другим, обновленным, как будто только что родившимся на белый свет. Внутри него все затрепетало, словно имеющиеся в теле нервные окончания впервые в его жизни подверглись воздействию со стороны окружающей среды. Почувствовав слабость в коленях, он глубоко вдохнул прохладный воздух, чтобы прийти в себя.
Уже один только облик девушки мгновенно наполнил его сердце грустью. Ее лицо имело форму сердца, ее губы были темно-красными, а глаза – черными, как у птицы. Уставившись на нее, он видел, как она приоткрыла рот, как будто собиралась произнести какие-то слова, но ничего не сказала. Больше всего прочего ему хотелось услышать ее голос и узнать, о чем она думает в этот момент. Ветер дул в сторону берега, и под тканью платья, плотно облегающей фигуру девушки, вырисовывался каждый выступ ее тела, однако он испытывал отнюдь не обычную похоть. Вместо привычных для него физических потребностей он впервые в жизни ощущал что-то похожее на панику… Ему показалось, что время, которое у него еще имелось, стремительно сокращается.
Его голова наполнилась мыслями, которые ему захотелось изложить ей, лишь ей одной, ибо только она сумела вдохновить его так, что у него внезапно возникли эти умные мысли. Теперь, когда он увидел ее, для него приобрело очень важное значение – пожалуй, даже самое важное – то, что ему следует, не теряя ни минуты, объяснить ей важность и срочность всего этого.
Ленья, почувствовав перемену в настроении своего молодого спутника, поняла, что что-то привлекло его внимание и что он о чем-то напряженно думает. Проследив за его взглядом, устремленным на берег, она тоже заметила эту девушку.
– Что с тобой случилось? – спросила она.
Несмотря на то что вопрос застал его врасплох и он все еще стоял с открытым ртом, продолжая таращиться на очаровавшую его девушку, Джон Грант все-таки услышал Ленью и через несколько секунд повернулся к ней.
– А?.. – растерянно произнес он.
– Ты увидел что-то такое, что тебе понравилось? – спросила она. – Милашку, стоящую в тени императора, но отнюдь не затмеваемую им?
Джон Грант, ничего не сказав в ответ, снова отвернулся от Леньи и стал искать глазами привлекшую его внимание девушку. Однако она уже отошла куда-то в сторону, оказавшись в толпе зевак, и, к разочарованию Джона Гранта, почти пропала из его поля зрения. Теперь он видел только ее макушку и длинные каштановые волосы с пробором по центру.
Постаравшись взять себя в руки, юноша стал наблюдать за Джустиниани, который сейчас говорил с императором.
– Интересные времена, – произнес генуэзец, отстраняясь от императора, чтобы можно было видеть его лицо.
– Да, интересные, – согласно кивнул император, и Джон Грант заметил, как он невесело улыбнулся.
– Я ожидал гораздо более теплого приема от этих ваших турок, – усмехнулся Джустиниани. – Где флот, о котором вы меня предупреждали?
Император Константин обхватил своего друга рукой за плечи и повел его прочь от корабля в сторону ворот, за которыми находился город.
– У них много десятков судов, – сказал он. – Но суда эти – галеры с невысокими бортами, которые перемещаются по воде с помощью весел. Хотя таких судов у них много и движутся они быстро, турки вряд ли осмелятся сойтись с высокобортными кораблями – такими, как у вас, – в открытом бою.
– Значит, у них еще нет преимущества абсолютно во всем, – заметил Джустиниани.
– Нет, – подтвердил император. – По крайней мере пока.
– Вы закрыли доступ в город? – спросил генуэзец.
– Да, уже, – ответил император. – Мы теперь – остров.
Он пошел быстрее и показал рукой в сторону стен, обращенных к суше.
– У нас тут рядом есть лошади, – сказал он. – Поехали побыстрее. Они в любой момент могут предпринять свою первую попытку штурма.
Большинство людей, находившихся на борту первого корабля, сошли вслед за своим командиром на берег. Остальные каракки тоже уже причаливали к берегу. Джон Грант сошел на причал вместе с Леньей, и они вдвоем отправились вслед за всеми остальными в город. Он посмотрел вперед, пытаясь увидеть очаровавшую его девушку, и заметил ее рядом с императором.
