Большинство людей, находившихся на борту первого корабля, сошли вслед за своим командиром на берег. Остальные каракки тоже уже причаливали к берегу. Джон Грант сошел на причал вместе с Леньей, и они вдвоем отправились вслед за всеми остальными в город. Он посмотрел вперед, пытаясь увидеть очаровавшую его девушку, и заметил ее рядом с императором.
– Ну-ну, – сказала Ленья. – Вот так первое впечатление!
Высоко в небе летел невозмутимый, высокомерный бородач, поддерживаемый потоками теплого воздуха и наблюдавший за движениями малюсеньких существ, которые, не обладая способностью летать, суетились сейчас под ним на земле. Он не слышал резких звуков выкрикиваемых приветствий и приказов, но вслушивался в шум сталкивающихся потоков воздуха, которые позволяли ему парить в вышине и разглядывать сверху местность в поисках чего-нибудь такого, что могло представлять для него интерес.
Он только что наблюдал за кораблями, похожими на насекомых, которые движутся по гладкой поверхности пруда. Они теперь, как он заметил, стали неподвижными, и от них потянулась вереница людей, тащивших на спине какие-то тяжести, от которых им приходилось сгибаться и идти медленно. Вереница эта становилась все длиннее и длиннее. Она проникла через отверстие в высоких белых стенах и, причудливо извиваясь, двигалась по мощеным улочкам, ведущим вверх, прочь от воды, в сторону большой площади, выложенной ослепительно-белым плитняком. С большой высоты эти люди, выстроившиеся в длинную живую цепочку, были похожи на муравьев или термитов.
И тут вдруг внимание птицы привлекло нечто совершенно новое.
В поле зрения бородача всегда фигурировали скопления точек – результат взаимодействия протеинов его глаз и дневного света, порождающего свободные облачка электронов, которые беспомощно выстраивались в магнитном поле земли. Подобно душам-близнецам, вечно путешествующим вместе, электроны и магнитное поле чувствовали друг друга. Неразрывные связи удерживали электроны вместе, каким бы ни было расстояние между ними. Эти бесконечно малые частицы были объединены невидимой, но сильной связью, которая происходила из сердца самой Вселенной, и для данной птицы следствием этого объединения было безошибочное чувство направления. Каким бы магическим ни казалось это явление, бородач видел перед собой только неподвижный узор, постоянно находящийся в его поле зрения и всегда показывающий ему, где находится север.
Однако бородач повернул сейчас не на север, а на восток, ибо именно в этом направлении его несравненно зоркие глаза заметили пищу. Он стал снижаться вниз по спирали, приближаясь к своей цели – телу человека. Это было тело Риццо, несчастного капитана венецианского корабля, все еще выставленное на всеобщее обозрение на длинном шесте над зубчатой стеной крепости Румелихисар в качестве предупреждения для всех. Процесс разложения шел уже вовсю, однако тело все еще оставалось целым. Руки и ноги мертвеца тихонько раскачивались на ветру, и со стороны могло показаться, что человек по-прежнему жив.
Бородач постепенно снижался, продолжая кружить, пока не смог сесть на крепостную стену неподалеку от трупа. Птица эта была большой и опасной, а потому ее неожиданное появление отпугнуло ворон и прочих крылатых падальщиков размером поменьше, которые пытались поживиться тем немногим, что оставалось от открытой плоти головы, ладоней и ступней капитана. Бородач остался пировать в гордом одиночестве.
Посмотрев налево и направо и удовлетворившись тем, что поблизости не было ни людей, ни других опасных существ, бородач прыгнул на труп и впился когтями в его бедро. Своим мощным клювом он разорвал плоть и соединительную ткань, хлопая при этом большими крыльями, чтобы удерживаться в воздухе возле трупа. Хлюпнув и затрещав, нога отделилась от остального тела и тяжело упала на землю. Бородач спрыгнул с трупа к ней и снова стал раздирать плоть. В отличие от большинства птиц, питающихся падалью, он не интересовался плотью и поэтому не соизволил съесть даже и кусочка почерневшего гниющего мяса. Он рвал клювом плоть до тех пор, пока ему не удалось высвободить из нее длинную бедренную кость Риццо. Схватив свой серовато-белый трофей когтями, он снова поднялся в небо.
Он летел с торжествующим видом, поднимаясь все выше и выше в ослепительную голубизну неба. Лишь случайно он полетел по направлению на запад – в сторону города, который он рассматривал пару десятков минут назад.
В этот момент его заметила другая птица той же породы, которая стала следить за ним, вознамерившись отнять у него кость. Первая птица сейчас пыталась взлететь повыше над какой-нибудь твердой поверхностью, чтобы затем бросить на нее кость с высоты. Кость при ударе об эту поверхность раскололась бы, и тогда бородач смог бы добраться до находящегося в ней костного мозга – любимой пищи этой породы птиц. В желудке бородачей имелась такая сильная кислота, что он переварил бы даже и саму кость.
Бородач чисто случайно оказался над выложенной белым плитняком площадью, которую он видел совсем недавно. Вереница людей тянулась теперь через эту площадь. Люди несли с собой оружие и прочее имущество, необходимое для того, чтобы сражаться. Решив, что нашел подходящее место, бородач выпустил из когтей кость и несколько секунд спустя стал спускаться по спирали к тому месту, где она должна была упасть.
Именно в этот момент вторая птица – самка бородача, чуть-чуть крупнее первой птицы, – решила предпринять решительные действия. До сего момента она выжидала, кружась в воздухе на несколько десятков ярдов выше первой птицы, пока та не бросила кость. Почувствовав, что подходящий момент настал, она стала стремительно спускаться вниз, делая небольшие круги, напоминавшие в своей совокупности очертания штопора. Кость тем временем все еще летела, переворачиваясь в воздухе, вниз.
Стоя на земле как раз под двумя снижающимися бородачами, Джон Грант, обладающий от природы то ли благословенной, то ли проклятой способностью ощущать приближение пока еще не видимых ему врагов, почувствовал движение в воздухе над своей головой и, даже не успев ничего сообразить, машинально поднял левую руку и поймал падающую бедренную кость еще до того, как увидел ее.
Кто-то в веренице людей громко ахнул, а затем раздалось множество испуганных и удивленных криков. Люди заволновались и стали оглядываться по сторонам, чтобы узнать, что вызвало такую суматоху. Император Константин вместе со многими другими людьми волею случая смотрел как раз туда, где находились птицы. Туда же смотрела и шедшая неподалеку от него девушка, очаровавшая Джона Гранта.
