встретиться, поскольку она профессионально знала современную художественную тусовку, что называется, – владела материалом. Но не так, как Алексей, а как бы с другой стороны. Под авторским псевдонимом «Мария Петроградская» она писала прекрасные, удивительно жуткие в своей реалистичной яркости и убедительности картины мира после апокалипсиса. Ее творчество парадоксальным образом сочетало отчаянную безысходность с каким-то неукротимым в своем безумии нечеловеческим оптимизмом. На ее полотнах царило буйство красок, игра солнца и небесной синевы. А под этой самой солнечной синевой стояли покинутые полуразвалившиеся небоскребы, заросшие неистовой зеленью с торчащими тут и там проржавевшими скелетами техники и каких-то строительных конструкций, военные объекты… заброшенные автомобильные эстакады, мертвые предприятия… города-призраки, в силу неизвестных причин оставленные людьми… Многочисленные обломки погибшей цивилизации, где-то опасные, где-то безвредные, но чаще всего ставшие просто субстратом для красочной и безудержной, но совершенно новой жизни более совершенных, чем ныне, существ: огромных разноцветных насекомых, крупных пауков и гигантских многоножек, ползающих по остаткам архитектурных шедевров. Жизнь на этой планете сохранилась, но возник другой мир, где нет ни одного позвоночного, не говоря уж о людях. Но не мне писать о современном искусстве, арткритик из меня не получится.
С Машей дела обстояли проще, чем с Евгением. Она никуда не пряталась, и послать ей сообщение можно было всегда, и почти всегда позвонить. В самом начале своей художественной карьеры она тесно дружила со мной, а однажды я, при помощи Евгения и Алексея, помог ей выпутаться из сложной юридической западни, куда ее заманила ближайшая подруга. Эта пронырливая девушка хитростью заставила Машу подписать кабальный договор, и только усилиями очень грамотного юриста, рекомендованного Алексеем, удалось выправить ситуацию. В результате все устроилось больше чем удачно: Маша получила выгодное предложение, от которого не смогла отказаться, и с тех пор жила в основном в Германии, разъезжая по миру и устраивая персональные выставки. Галеристы весьма ценили ее и продавали созданные ею полотна за очень даже неплохие деньги.
Работала Мария потрясающе быстро, причем без потери качества. Творческий пыл художницы сдерживала только опасность обесценивания перепроизводством. Многое она не продавала вообще: складировала, тайно хранила и никому не показывала… ну, почти никому. Короче, без денег не сидела. Только за текущий год в результате всем известных событий продавать ее работы стали реже, а покупать заметно хуже.
Недавно получил по почте ее альбом, – Маша не забывала старых друзей, и у меня уже образовалось целое собрание из ее изданий. На заднике обложки верстальщик поместил краткий текст о ее творчестве, перепечатку из какого-то художественного журнала:
Каждое уважающее себя художественное издание, посвященное современному искусству, просто обязано написать о Марии Петроградской. Она, всего за несколько лет, сделалась легендой, культом и основоположницей целой волны последователей и подражателей. На ее полотнах – прекрасные и пугающие ландшафты постапокалиптического будущего, выполненные в оригинальной колористической манере, с неистовством красок роскошных пейзажей, захваченных яркими насекомыми, буйными растениями и яркими агрессивными грибами. Картины художницы включают детали самых разных стилей: здесь можно встретить элементы сюрреализма, немного модерна, даже мотивы голландских классиков. Работы Марии Петроградской безупречны, в них нет ни одного лишнего мазка. Пейзажи будущего изобилуют искореженной техникой и распадающимися развалинами, тем не менее, обнаруживают жадное желание жизни и творящую силу самой природы. Любой элемент здесь продуман, а каждая деталь идеальна. Мария Петроградская – немка русского происхождения. Она в совершенстве владеет как русским, так и немецким языком, свободно говорит по-английски. Живет в Мюнхене и много ездит по миру. Кажется, сегодня она наиболее известная современная художница, работающая в жанре антиутопии.
Надо же – «немка русского происхождения». В тот год Маше исполнялось двадцать семь, она давно сформировалась как личность и как профессионал, при этом сделалась очень опасной особой. Кто-то мне уже говорил, что найти полную психическую связь с другим человеком, возможно лишь получив психологическое самоуправление. Что это значит, не совсем понял, но вот с этим-то самоуправлением, у Машиных друзей зачастую возникали большие проблемы. Маша всегда умела подчинять людей, особенно – гетеросексуальных мужчин, со временем отточив это искусство до совершенства. А еще у нее был сильно развит «синдром сплетника», причем, в далеко зашедшей форме. В приватных беседах она, как правило, нехорошо отзывалась о своих знакомых, при этом сама оставалась совершенно непредсказуемой и неуправляемой. Желание ощущать личную власть и постоянное недовольство собственной жизнью, заставляли ее злословить по любому поводу, обильно украшая передаваемую информацию красочными подробностями, причем, не всегда достоверными. Но вообще, я бы не назвал ее подлой лгуньей, поскольку действовала она от всего сердца. Первым делом старалась втереться в доверие только для того, чтобы разузнать как можно больше чего-либо личного, с целью выложить это другим. Такой стиль общения она навязывала сама. Хранить чужие секреты никогда не умела и не хотела уметь, поэтому сразу же разносила по свету любую сплетню, которой с ней кто-то неосмотрительно делился. Она не была завистлива, не считала окружающих своими конкурентами и не думала сознательно подчинять их себе или разрушать чужие жизни. Это получалось само. Помимо желания. Из чисто личного интереса, она шла на все, чтобы порвать в клочья чужую репутацию, предав огласке сведения которые попавшая в ее лапы жертва хотела бы утаить. Сплетня стала для Маши основным способом словесного уничтожения человека, с которым приходилось общаться. В свое время она признавалась мне, что таким необычным способом черпает силу и вдохновение для своего мастерства. Ну, не знаю… может быть. Расспрашивая о других, мне приходилось постоянно помнить, что она обязательно кому-то передаст информацию уже обо мне.
Недолго думая, решил написать так: «Привет. Как дела? Тут мне об одной художнице надо справки навести. Если не знаешь ее, посоветуй плиз, к кому можно обратиться…»
Далее я сообщал ключевую информацию о нашей пропавшей художнице, сознательно воздержавшись от упоминания причин заинтересованности. Приложил рисунок в качестве образца. Зная поистине кошачье любопытство Маши, почти не сомневался – ответит. А потом вопросами замучает.
14. Эмигрант
К великому моему удивлению Евгений объявился первым. Он просто-напросто позвонил по скайпу.
– Привет камрад! – радостно заорал он, когда я отозвался на его сигнал. – Совсем пропал! Как жизнь молодая?
Евгений выглядел посвежевшим, загоревшим, с короткими выцветшими на солнце волосами, и с дурацкими усиками, с которыми он походил на мелкого мексиканского жулика. Одет мой друг был в легкомысленную расстегнутую гавайку с голыми девушками, трусы-бермуды, а на шейном ремешке болтался молот Тора. Эмиграция явно шла ему на пользу. Свою знаменитую бороду он сбрил, и, если судить по загару, уже давно. На
