него и начните. Оружие у вас есть, и разрешение имеется, – утвердительно напомнил «куратор». – Постоянно носите с собой, всякое может произойти. А теперь перейдем к самому главному.
– А разве…
– Нет, то была лишь прелюдия, – одними губами улыбнулся Андрей Владимирович. – Сначала такой пример. Это не совсем по нашему делу, но аналогия понятная. Все слышали про философский камень…
– И Гарри Поттера, – невольно перебила Стелла.
– Ценю ваш юмор, но при всем многообразии алхимических трактатов, философский камень рисуется, как правило, одинаково. Это некие темные кристаллики, причем необыкновенно тяжелые, что заставляет подумать о каком-то неизвестном нам веществе. Другой вопрос, что за вещество такое и как работало? Меняло ли атомное строение металла посредством неизвестных (или известных?) нам ядерных реакций или просто придавало другим металлам внешнее сходство с золотом? Причем этот философский камень обычно искали. Не получали, не делали, а именно искали. Судя по всему, где-то он валялся и был в какой-то мере доступен. Хотя бы теоретически.
– И вы можете представить, как это работало? – спросила сыщица. Она никак не могла взять в толк, для чего нужен этот разговор о легендарном философском камне.
– Могу, конечно. Какой-нибудь ядерный физик это сделает не в пример лучше меня, но все равно попробую объяснить. Школьную физику помните? Хорошо, этого вполне достаточно. В свое время я пытался разобраться, что есть что и почему. Знаете, в кристаллах есть такие зоны кристаллической решетки, куда попадают электроны и остаются там? Не знаете? Ну, в общем, есть такие. Это называется – электронные ловушки. Электроны туда заносит, например, ионизирующим излучением, и они застревают там. Короче – в таких ловушках электроны задерживаются на многие годы. Основываясь на этом принципе, кстати, можно даже определить, какую дозу облучения вы заработали за жизнь. Для этого определенным образом обрабатывают вашу зубную эмаль, и специальным методом регистрируют исходящие сигнал.
– Что, зуб надо выдирать?
– Надо. Любой из наших зубов является природным дозиметром. Но обычно делают иначе, – если вы у стоматолога выдираете зуб, то просите не выкидывать его, а отдать вам. В конце концов, это ваша собственность. Или так: зуб случайно ломается, и у вас остается кусок эмали. Короче говоря, вы относите свой зубной материал в специальную лабораторию, где эмаль отделяют от дентина и направляют на исследование. Насколько знаю, достаточно двух кубических миллиметров зубной эмали. Теперь представьте, что в каком-нибудь специальном кристалле вместо электрона в аналогичных, но обратных по свойствам ловушках застревают позитроны – положительно заряженные электроны.
– Откуда возьмутся позитроны? Как они попадут в такой кристалл?
– Не знаю, сейчас у нас нет подобных технологий. Но что мешает предположить, что они широко использовались Чужими – представителями иной цивилизации, когда-то в древности посещавшими нашу планету?
– Вы решили написать фантастический рассказ? «Чужие» – весьма заезженная тема… даже среди современных фантастов уже не особо популярна.
– Пусть непопулярна, пусть… Но что вам мешает предположить хотя бы ненадолго, что такое когда-то все-таки было? А подобные кристаллы служили, например, аккумуляторами энергии? Или еще для чего-то полезного? И что такие, или другие, но общие по происхождению кристаллы, до сих пор где-то есть на нашей планете…
– Если я правильно помню школьный курс физики, он же аннигилирует такой кристалл? Нет? Электроны встретятся с позитронами, и взрыв!
– Нет. Вернее, аннигилируют, но не сразу, не со взрывом. Позитроны постепенно будут выбиваться оттуда, аннигилировать с электронами, рождая очень жесткое гамма-излучение. Это были бы весьма радиоактивные кристаллы, которые со временем теряли бы свою активность. Но если этот артефакт подогреть, то да, он практически взорвется с выходом мощнейшего всплеска гамма-излучения. Теперь представьте: мы помещаем такой кристалл в ртуть, аккуратно нагреваем, а жесткие гамма-кванты выбивают из ядер атомов ртути протоны, превращая ртуть в золото. Вот и все.
– Так просто? – удивилась Стелла.
– Просто, да не совсем.
– Однако вы очень хорошо во всем разобрались.
– Специфика нашей работы иногда требует освоения весьма неожиданной информации. Проблема была в том, что природное золото состоит из единственного стабильного изотопа, а все остальные изотопы золота радиоактивны, живут недолго и в природе не встречаются. Зато природная ртуть состоит из семи стабильных изотопов, но только один из них годится для такого производства, а его в естественной смеси чуть больше десяти процентов. Иными словами из килограмма ртути лишь сто грамм пригодно для получения золота посредством такого «философского камня». В результате этой реакции возникал бы раствор золота в ртути. Амальгама. Ртуть потом можно выпарить, а золото останется. В конце концов, производство получится чрезвычайно вредным и крайне опасным. Проще готовое золото найти.
– Вы так говорите, будто это не фантазия, а действительно кто-то так делал.
– Делал, – кивнул Куратор. – Действительно.
– Что, можете доказать?
– Легко. Недавно в одном из частных собраний был обнаружен средневековый манускрипт, где весь процесс описан четко и даже весьма подробно. В отличие от алхимических трактатов, которые чрезвычайно туманны и понять их сложно, этот рецепт был ясно сформулирован. Никаких сомнений. Есть подозрение, что таких кристаллов было сравнительно много, но постепенно их растратили. Возможно, не все.
– Но хоть один из них сохранился? Этот «философский камень», он где?
– Скорее всего, не сохранился. Видимо, кто-то уже употребил в своих целях. Кстати, к трактату приложена записка, из которой явствует, что автор умер от какой-то очень подозрительной болезни. Судя по тексту, золото он все же получил, но схватил такую дозу радиации, что умер от лучевой болезни, а вдобавок еще и парами ртути отравился. Но, в том же трактате упоминались другие кристаллы, совсем с иными свойствами. Они-то как раз остались, поскольку никакого золота производить не могли. Зато, если выразиться современным языком – могли стирать информацию с любого носителя.
– Погодите, погодите… как это с любого? И с дивиди-диска, и с магнитного диска, и с флеш-карты? Так, да?
– Да, именно так. А как вам бумажный текст? Книги, газеты и журналы? Запись на папирусе? Текст на пергаменте? На глиняных табличках, например?
– Вы шутите?
– Вовсе нет. Вот, – с этими словами «куратор» положил руку на прошитый репринт толщиной страниц в сто, – отчет об этих экспериментах над двумя доступными нам тогда артефактами. Это старый материал, ему лет сорок, но результаты, описанные здесь, поражают. Однако потом артефакты были у нас похищены.
– Как это могло случиться? – не поняла сыщица. Она отлично знала, какие меры предосторожности применяет Контора к охране своих секретов.
– Перестройка. Кого-то уволили, кто-то выбросился из окна, кто-то уехал за рубеж, прихватив с собой государственные секреты для последующей продажи. В исследовательской организации сменилось начальство, пришли другие люди, зачастую профессионально
