неподготовленные и к работе непригодные. Произошло разрушение отлаженной системы, и случилась утечка информации. Как мы теперь знаем, все эти процессы были инициированы извне, нашими заокеанскими «квазипартнерами». Часть архивов была украдена, часть просто погибла. И вот теперь мы получили то, что имеем. Но сейчас, совсем недавно, появилась реальная возможность вернуть один артефакт.
– Почему только один?
– Второй пока недоступен. О нем нет известий уже лет сорок, и свои силы надо сосредоточить на первом.
– Это то, что я думаю? Алмаз, что украли в Женеве?
– Да. Это, так называемый «Бирюзовый Глаз», который принято называть бриллиантом. На самом же деле никакой это не алмаз, а кристалл необыкновенно твердого материала, которому кто-то когда-то придал форму овального бриллианта. Попытки выяснить его строение успехом не увенчались, и во избежание возможного разрушения эксперименты в этом направлении были приостановлены. В нем, в этом кристалле, заключена неизвестная нам сила. После похищения, он прошел через ряд рук и сменил несколько владельцев. Мы отследили его пути, дело почти закончили, как вдруг, благодаря какой-то хакерской группировке, были сфальсифицированы электронные ключи доступа, и алмаз уплыл прямо из швейцарского банка. За хищение артефакта мы привлечь никого не можем, но навесить на этих злоумышленников взломы платежных систем и контрабанду природных алмазов вполне реально. Кстати, они и так этим промышляли. Но главное – «Бирюзовый Глаз». Если он снова куда-нибудь уйдет… в общем, надо делать что угодно, но его найти. По самым общим подсчетам, если его кто-то вздумает продать, то выручит от тридцати до пятидесяти миллионов долларов. Возможно значительно больше, ведь ценность данного объекта, как понимаете, состоит не в его ювелирной стоимости… А сейчас посмотрите внимательно, как он выглядит, – и с этими словами Куратор передал через стол цветную голограмму, запечатлевшую изображение удивительной красоты бриллианта овальной огранки.
13. Эксперты
Вся моя неделя прошла в каких-то бесполезных делах и пустых хлопотах. К этому времени подоспело пространное письмо от Алексея. Согласно его выводам, все рассказы, что я ему прислал, написаны разными авторами. Проведя психолингвистический анализ, он со всей определенностью заключил, что эти тексты никак не мог написать один человек. Разве что это неизвестный гений, непревзойденный мастер пародии и литературной мимикрии.
Другого эксперта, которого следовало побеспокоить, я знал очень давно и очень хорошо. Мы дружили уже много лет. Евгений, как его звали, являлся сильным, грамотным айтишником. Программистом еще старой школы, и, в отличие от Ромы-Тренда, слыл великим эрудитом, большим умником и жутким бабником. Когда нас знакомили, оба мы были сильно моложе нынешнего своего состояния, да и выглядели значительно стройнее и веселее чем сейчас.
Если под «хакером», понимать человека, любящего суровые творческие преодоления или обход каких-либо ограничений, то Евгений такому определению вполне соответствовал. Более того, он подходил и под узкое понятие хакера – был компьютерным специалистом не стеснявшим себя тесными рамками законодательства. Вообще, хакеров принято делить на семейства, виды, и подвиды, из коих основными семействами являются «черные шляпы» (black hat) и «белые шляпы» (white hat). Первые – это киберпреступники, тогда как последние – спецы по информационной безопасности, в частности, сотрудники крупных компаний. Туда же относят и айтишников-исследователей, не нарушающих закон. В случаях же незначительных и неопасных нарушений применяют термин «серые шляпы» (grey hat). Такие обычно остаются вне интересов служб информационной безопасности. Еще в Сети обитают «скрипт-кидди» (script kiddie) – самые обычные лохи, не умеющие писать свои программы, неспособные оценить ситуацию, ничего не понимающие в программировании, но пытающиеся произвести эффектное впечатление на других, поэтому лезущие куда угодно и как угодно. Обычно они используют чужие наработки. Настоящие хакеры их презирают и за своих не считают. Еще хакеров очень часто путают с крэкерами – компьютерными взломщиками, но в последнее время понятие «хакер» используется ко всем сетевым преступникам без разбора: собственно хакерам, крэкерам и даже к скрипт-кидди. Евгений же менял «шляпы» по личному усмотрению в зависимости от необходимости и собственного желания, справедливо полагая, что дело не в шляпе, а в голове. А голова у него была светлая и холодная. Он не брезговал ничем, будучи убежден, что цель оправдывает средства, если цель того стоит, а средства не доставляют кому-нибудь реального зла.
Женька был не только компьютерным гением, но и научил меня множеству приемов, хитрых штучек и разных ловких фокусов, что значительно облегчили мне профессиональную жизнь, как системному администратору. Большинством из того, что имею как профессионал, я обязан ему. То, что он старше меня на пару лет, позволяло ему поддерживаться в разговорах со мной снисходительно-покровительственного тона. Но время и рост энтропии – главные враги всего сущего, да и сама жизнь, что называется, разбросала нас.
Потом у Евгения начались какие-то нелады с законодательством, и мой друг на какой-то период исчез с горизонта. В результате наши спорадические контакты свелись к случайным обменам репликами на профессиональных форумах и нерегулярной электронной переписке.
Как-то давно была с ним такая договоренность – за помощью друг к другу мы обращаемся в случаях действительно крайних, а не по пустякам. В процессе нашей несколько странной дружбы у меня такая необходимость появлялась дважды, а у него – трижды, поэтому, при желании, я мог считать его своим должником.
В настоящий момент Евгений давно уже покинул пределы родного отечества, и о местах, где он сейчас обретался физически, я мог только догадываться. Свое местоположение он тщательно скрывал, а отследить источник его сообщений не представлялось возможным – Женька всегда умел мастерски путать следы. Правда, я имел несколько адресов, что еще могли отвечать, и ряд мест в Сети, которые Евгений неизменно посещал под разными никами. Оставалось придумать и написать такой текст, чтобы не засветиться самому, не раскрыть Женьку, но при этом дать ему понять, что я – это я, и что со мной надо бы связаться. Чем быстрее, тем лучше.
Пришлось долго думать, прежде чем удалось найти слова по смыслу ясные для Евгения, но недоступные пониманию окружающих. После ряда попыток получилось такое письмо:
Привет, бродяга. Как жизнь? Терминал не глючит? Как работа? Больше не будешь мир спасать? Маша передает привет тебе и своей подруге. Каждому в отдельности, как ты понимаешь. Когда сможешь, свяжись со мной, это важно, твоя помощь нужна. У нас – 2:3, если не ошибаюсь.
Женька – мужик умный и вполне догадливый, должен сообразить.
Упомянутая мною Маша была еще одним потенциальным экспертом. На сей раз по изобразительному искусству. Теперь это известная европейская художница, и с ней тоже надо было
