быстро. Мне…
— Всё хорошо, я провожу, — повторил Анселл припарковался возле случайной аптеки, достал с заднего сиденья прозрачный зонт с черной деревянной ручкой и кивнул наружу.
Бауэр скрипнула зубами, но протестовать было бы странно. Шеф тут же накрыл её куполом зонта и подставил руку, чтобы подчиненная взяла его под неё. Она нахмурилась, но потом вздохнула и всё-таки взяла. Прямо как парочка. Но сейчас, наверно, плевать.
Скрипнула входная дверь. В нос тут же ударил запах медикаментов, белый свет резал глаза. Усталая сотрудница вмиг появилась возле кассы и натянула на лицо вежливую, мягкую улыбку. Она явно напряглась, увидев иностранцев, предчувствие странности объяснений, и всё равно сохраняла максимально спокойный милый вид.
Витрины были заставлены разного рода лекарствами от простуды, пластырями, таблетками от изжоги. Селена попыталась отвернуться от шефа, спрятала телефон и вбила в переводчик название, показав. в итоге, только несколько кандзи. Сотрудница принялась активно кивать, глядя то на мисс Бауэр, то на стоящего рядом с ней спутника, затем быстро растворилась среди полок.
— Всё нормально? — Анселл явно напрягся. — Что ты ей показала?
— Название лекарства, — прохрипела девушка. — Я не помнила, как оно читалось. А ещё я боюсь ошибиться.
— Понятно, — мужчина сдвинул брови. — Как ты? Голова… по-прежнему болит? Может взять воды?
— Я так и сделаю. Спасибо.
Японка быстро вернулась к клиентам, как-то неловко протянула небольшую коробочку покупательнице. Со всего одной таблеткой. На ломанном японском Селена попросила ещё воду без газа, после чего начала нервно рыться в сумке.
— Что-то не так? — Джерт, казалось, напрягся ещё больше.
— Нет-нет, всё так. Карту не могу найти.
— Забудь. Я заплачу, — он достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту и приложил её терминалу. Когда фармацевт протянула ему чек, мужчина небрежно скомкал его и сунул себе в брюки.
Вскоре они вышли из аптеки и быстро пошли к машине. Шеф проводил девушку до двери, затем сложил зонт и уселся на водительское сиденье. Мга усиливалась, по стеклу сползали прозрачные капли дождевой воды. Небо заволокло черными давящими тучами.
— Ты примешь лекарство? — Анселл недоуменно вскинул брови, видя как Бауэр засунула таблетки в сумку.
— Дома, как подъедем. Меня, если честно, начало отпускать, — Селена грустно, криво улыбнулась. Если мужчина увидит очень уж скромный блистер, у него явно появятся вопросы. Много вопросов. И отвечать на них… она была не намерена.
— Ладно, хорошо, рад слышать, — он подозрительно покосился на её лицо, но всё-таки завел машину и тронулся.
Девушка закрыла глаза, не желая больше смотреть на свое удрученное смазанное отражение, которое мерцало в окне автомобиля. Вздохнула, затем коснулась лбом холодного, слегка запотевшего стекла.
Стыдный день. Стыдный и печальный. Глубоко внутри Бауэр… даже почти смирилась с тем, что это происходило. «Может… забить на всё, и принять его чувства?» — размышляла она, поглаживая большим пальцем собственные колени. «В конце концов, я любила его. Очень. Больше всего. Он… красивый. Состоятельный. Заботливый, вроде как. С ним, наверно, будет… неплохо. Если так подумать… неплохо. Ведь он говорит, что любит меня».
Больше об его личностных качествах Селена не заикалась даже наедине с собой. Было как-то неуютно и больно. Красивый, состоятельный, перспективный… прямо как поезд. А поездам без надобности личностные качества.
Иногда она снова посматривала на его темный точеный профиль. На прямой нос, четкую линию ровных скул, на длинные темные ресницы и такие же темные брови. Когда-то у неё дрожали колени от одного взгляда, теперь внутри скоблилась смесь неловкости, пустоты и стыда.
Анселл перестал быть богом её маленького мира, который начинался и заканчивался серой студией. Теперь он был обыкновенным пошлым мужчиной, хоть и красивым. Таким, каким себя считал, сидя в кресле одинокого кабинета. Далеко не всегда этичным, далеко не всегда справедливым. И не всегда… добрым.
«Что я теряю, если попробую?» — невольно размышляла мисс Бауэр, скользя глазами по крыше здания, в котором расположился её дом. «Если не так уж и много, может… может стоит? Если будет плохо, я попросту уйду. Уеду назад в Америку».
Шеф заглушил мотор. Взял с заднего сидения пресловутый зонт, вышел на сумеречную улицу и быстро его раскрыл. Затем обошел машину и выпустил из салона свою попутчицу.
Селена не удивилась, когда он запер авто и, как тень, пошел вслед за ней. Вроде бы, пытался защитить от дождя, а вроде… черт его знает. Девушка порылась в сумочке, нашла там ключи и открыла деревянную входную дверь.
— Ну что, мистер Анселл, я пойду? — сказала, было, Бауэр, но тут же увидела, как шеф сложил зонт и вошел в квартиру вместе с ней.
— Ты жаловалась на самочувствие, — пробормотал мужчина, поставив зонт в угол. — Я… беспокоюсь за твоё состояние. Я сделаю тебе чай и побуду с тобой. Вдруг тебе станет хуже?
— Нет-нет, не станет, мне уже лучше, — Селена нервно раскрыла глаза. Дверь за ними захлопнулась с тяжелым ударом. — Мне правда лучше, это просто небольшой укол головной боли, после тяжелого дня.
— У тебя больше ничего не болит? — Джерт прищурился. — Точно? Ты мне не лжешь?
— Нет, — девушка скривилась. — Правда ничего не болит. В машине немного да, но потом я вышла на воздух и мне стало лучше. Не стоит беспокоиться.
Он так и стоял посреди её коридора, как монолитная плита. Гранитная скала. Практически не моргал, зрачки блестели в полумраке, прямо как недавно в гримёрной. Бауэр невольно замерла, затем неловко отступила на шаг назад, ощутив за спиной прохладу стены. Снова.
Анселл повернулся и медленно подался вперед. Погладил ладонью горячую щеку, затем опустился вниз и снова сжал грудь. Дыхание сбивалось. На лице шефа играло некое подобие безумной улыбки.
— Раз так, то я хочу тебя поцеловать. Ещё раз. Иди сюда ко мне, — он осторожно взял подчиненную за подбородок, поднял ей лицо и впился в мягкие бледные губы. За окном гремел дождь. По полу ползали блики от проезжающих мимо автомобилей.
Жарко. Знобило. Не от холода, от нервов. Селена чувствовала, как её продолжали гладить между ног, как стальные ладони до боли сжимали её широкие круглые ягодицы. Чужой язык давяще протискивался в рот, настолько агрессивно, что становилось нечем дышать.
— Идём вместе в душ, — хрипел на ухо мужчина. — Я давно мечтал принять с тобой душ. Помыть тебя… везде, где только
