отношении очень важно выпустить книгу возможно скорее. Его роман у наших читателей имеет успех, и это лучшее из всего, что у нас есть в «портфеле». Раздел наметил он сам. По этому разделу в 14-ой книге надо бы поместить прилагаемые стр.<аницы> 80–139, – это в журнале составит
значительно меньше страниц. Но если Вы найдете невозможным, ничего не поделаешь. Прилагаю также остаток Гуля, кроме идущих в 14-ой книге частей 1 и 2. (Вы хотели это получить обратно.) Прилагаю два стихотворения Г.<изеллы> Лахман, но из них желательно поместить лишь одно – какое Вы признаете более подходящим.
Сегодня ко мне зайдет В.<иктория> Л.<ьвовна> Гуревич. Я ей отдаю весь наш портфель. Делю его на две части: 1) то, что уже Вами принято для 14-ой книги, а именно первые две части Гуля, главы 13–19 Яновского (Вы указали это место раздела), рукопись Варшавского (мне почему-то казалось, что она уже была набрана?), статья Зайцева о М. Ос. (я исправил, но думаю, что две его вольности надо оставить: он еще обидится) (и две уже набранные статьи Вельмина и Франка). Все это В.<иктория> Л.<ьвовна> передаст Раузену для спешного набора, как только он вернется; 2) конец «Глеба», вся рукопись Шика, продолжение Яновского, воспоминания С.<ергея> Яблоновского, письма и краткая декларация Милюкова, остаток рукописи Цетлина (то, чего я не использую), «Саул» Тэффи, «Каменщик» Терапиано, непринятый рассказ Мазуровой и два рассказа Ставрова. Это будет храниться у В.<иктории> Льв.<овны> в Вашем распоряжении. Больше у меня ничего нет.
Начало работы Мих. Ос. я отделаю и только пошлю Гуревич. Кстати, ведь не обязательно помещать это в 14-ой книге: можно, напр.<имер>, к статье Зайцева сделать примечание, что мы поместим главу из неоконченной книги М. О. Тогда освободилось бы немного места. Но, конечно, лучше поместить. Вы правы, надо взять первые 7 страниц.
У Гуля я, по Вашему указанию, восстановил курсив и выпустил «золотистые» и т.<ак> д.<алее> (это на 3 странице, а не 4). Словесные его изобретения пусть остаются на его совести? Насчет Аронсона совершенно с Вами согласен: я просто забыл об этом, – конечно, указанные Вами места нельзя печатать.
Вот все дела. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. И еще раз очень прошу извинить, что подбросил Вам почти всю работу по 14-ой книге. Мой адрес в Париже: <пропуск в тексте>
Марья Самойловна вернется 30 сентября. Пожелайте и мне вернуться пораньше из страны, которую я так любил когда-то. Любил и парижскую эмиграцию, – Сирин верно и остроумно сказал, что она как сливочная пасха, которой в понедельник стараются ножом придать прежний воскресный вид[2].
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 289. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
26–VII–46
Дорогой Марк Александрович,
Вчера получил Ваше заказное письмо с рукописями – спасибо. Рукописи вчера же прочел и Бунина, и Зайцева, посылаю Вам обратно. Хотя совестно обременять Вас перед отъездом, но думаю, что будет вернее, если Вы теперь же передадите или перешлете этот материал Гуревич. Тогда у нее будет собрана вся беллетристика (кроме стихов), и она может ее сразу передать Раузену. (Нужно будет дать указания Раузену насчет бунинских ударений.)
Рассказ Бунина займет страниц 9. По-моему, он не из самых его удачных. В нем, в сущности, кроме языка («сказа») ничего нет. Но зато это – «на другую тему». И, конечно, более чем приемлемо.
Зайцевский отрывок очень хорош, лучше предыдущего. Он займет страниц 57 и может уместиться весь. Мой предварительный расчет такой:
Может, конечно, получиться чуточку больше. Порядок, я думаю, надо оставить именно такой: Бунин и Зайцев – по старшинству – вперед. Затем надо отделить Гуля от Зайцева (ввиду некоторого их сходства – воспоминания детства и юности) Яновским. В конце Варшавский.
Из стихотворений Гизеллы Лахман я бы выбрал стихи о России («На чужбине и солнце, и тучи другие»). Оно вполне приятное и нравится мне больше другого. Оставлю его пока у себя, т.<ак> к.<ак> мне надо еще окончательно решить, какие стихи (кроме этих) пустить в 14ой кн.<иге> и в каком порядке. Между прочим, не можете ли Вы сообщить мне адрес и отчество Гизеллы Лахман на случай, если понадобится с ней снестись[1].
Насчет отрывка из «Символистов». Было бы все-таки очень желательно поместить их именно теперь вместе со статьей Зайцева. Иначе может получиться несколько куцее впечатление (и от того, и от другого в отдельности). Понимаю, что Вам трудно заниматься этим в предотъездных хлопотах. Если не успеете, пришлите мне назад, и я приготовлю отрывок к печати. У нас и без того будет очень жидкий отдел «Литература и искусство». Коварской не будет (я сам уговорил ее давать ее заметки через номер). И то я думаю пустить в этот отдел небольшой отрывок из воспоминаний Авьерино (о Рубинштейне). Или Вы думаете, лучше не отступать от общего правила пускать воспоминания в «Прошлом и настоящем»?[2] Но ведь тогда и Зайцев должен был бы идти туда же, т.<ак> к.<ак> это, в сущности, воспоминания. Не знаю, нужно ли нам быть в этом отношении педантичными.
Со статьями и рецензиями все еще неясно, сколько их именно будет и что удастся уместить. Имеются определенно: Франк, Херасков, Мельгунов, Вельмин, Зайцев, Цетлин (?), Авьерино, Аронсон. Еще не прислал обещанной статьи Далин. Я напишу статью о международном положении (т.<о> е.<сть> главн.<ым> образом о сов.<етской> политике и возникающих на почве этой политики конфликтах)[3]. Федотов поговаривает, что хотел бы дать статью, но еще не знает, ни о чем будет писать, ни когда написать. Николаевского я пока еще не видел (Т. Н. в Кембридже с автомобилем, и я временно «безлошаден»), но он мне писал, что не уверен, что успеет дать статью к этому номеру. Не знаю, удастся ли уместить статью Ясного, к<ото>рую я еще сократил (написал ему, убедительно прося позволить выпустить две большие статистические таблицы, очень отягощающие статью и по существу не нужные – они одни займут 2–3 стр.<аницы>!). С другой стороны, мы так давно с ним возимся, что боюсь, не обидится ли он окончательно, если статья его опять будет отложена. Хотелось бы пустить и 2-ую главу Маклакова (очень интересную и выправляющую первую, т.<ак> к.<ак> здесь он много пишет и о недостатках и ошибках Столыпина). Но как все это уместить в 155 стр.<аниц> (15 стр.<аниц> я оставляю на рецензии – меньше нельзя)?
Из моего предварительного расчета выходит, что если пустить одного Ясного, то придется прибавить лист, а если и Ясного, и Маклакова – то два листа. М. С. перед отъездом говорила, что осенью мы, может быть, и будем в состоянии позволить себе это излишество. Но в отсутствие М. С. и Ваше я решение на этот счет принять не смогу. А принимать его надо будет до возвращения Вашего и М. С. Не можете ли Вы по приезде в Париж выяснить этот вопрос с М. С. и прислать мне соответствующие инструкции?[4]
Зензинов написал мне, что он выслал мне экспрессом рукопись Вашей новой советской знакомой (вышедшей замуж за америк.<анского> офицера). Рукопись я еще не получил. Вероятно, это интересно, и для нас такой материал очень желателен. Но если мы решим его принять, можно ли задержать его печатание до 15ой книги?[5] Признаться, другого выхода я не вижу.
Очень завидую Вам, что Вы едете в Париж. Вы, вероятно, удивитесь. Но, хоть я и отдаю себе отчет в том, что там сейчас мало радостного, все-таки тянет посмотреть. Думаю, что и встречи с русскими эмигрантами будут
