не чувствует вдохновения. Очень надеюсь, что он что-нибудь даст к 15ой кн.<иге>. Правда, он помрачнел, когда узнал, что в этом номере будет статья Далина. И не знаю, как он реагирует на мою статью о международных делах. В разговоре же мы с ним во многом сошлись, и он показался мне в более примирительном настроении, чем то, которое у него было, когда он угрожал.
Очень прошу и Вас подумать о том, что бы Вы могли написать для 15‑ой кн.<иги>. Материалом эта книжка, я считаю, почти обеспечена, и ее можно будет начать набирать немедленно же после того, как кончится печатание 14ой.
Предложение Атрана очень интересно, и я очень рад, что мы сможем распространять журнал в Европе за его счет. Говорить об этом никому не буду.
Не знаю, успеет ли это письмо застать Вас еще в Париже, но все же напишу несколько слов по поднятым Вами вопросам. Рецензии Адамовича я не читал, но думаю, что это не должно было бы служить препятствием. Думаю только, что в его теперешних настроениях Адамович сам не захочет у нас сотрудничать. О Ремизове не знаю, что сказать. То, что он напечатал в «Русском сборнике», мне очень понравилось, хотя это отчасти тоже – «сплетни». «Новоселья» я давно не видел.
Лето у нас было людное. Георгий Петрович Федотов был здесь два месяца. То же время были здесь и Татьяна Георгиевна Терентьева с мальчиком, Владимир Герасимович <Терентьев> наезжал на week-end’ы. В разное время приезжали и гостили по нескольку дней Вернадские, Н.<иколай> С.<ергеевич> Тимашев с сыном, Жарковский (из Монтреаля). Дети наши то уезжали, то возвращались, иногда с друзьями.
Физически я отдохнул очень хорошо и чувствую себя прекрасно. Но забыть о разных делах и о «мировом положении» было невозможно. Как-то почти никогда мне не удается выполнить знаменитое американское правило: «relax». И я очень недоволен тем, что так мало сделал для своей книги.
Возвращаюсь в Кембридж 20го. Когда попаду в Нью-Йорк, еще не знаю. Вероятно, между 10 и 20 октября.
Думаю, что войны в близком будущем все-таки не будет и что Вы благополучно вернетесь в Америку.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Полонским.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946.
№ 295. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
10 октября 1946
Дорогой Михаил Михайлович.
Пишу Вам из Монте-Карло, – я все переезжаю. Завтра уезжаю и отсюда, 16‑го октября буду уже в Париже (2, рю Клод Лоррэн, XVI). Пароходных билетов в Нью-Йорк нет (как нет, впрочем, и билетов на аэропланы), но я не слишком огорчаюсь: как будто наступила политическая «передышка». Жизнь здесь и вдвое дешевле, чем в Америке, а я ведь теперь «безработный»: продал Скрибнеру что было и проедаю. Когда вернусь в С.<оединенные> Штаты, придется очень серьезно подумать о заработке. В Монте-Карло я пробыл три недели: это самое красивое место в Европе, а вне сезона и самое уединенное. Есть ведь о чем подумать. Т. М. пока в Ницце со своей матерью.
Я писал Марье Самойловне и крайне удивлен, что не получил ответа, хотя от общего знакомого (Рогнедова[1]) знаю, что мое письмо до нее дошло. А писал ей, что, ввиду полной неопределенности в вопросе о времени моего возвращения, надо поискать мне преемника по «Новому журналу». Мне и так очень совестно перед Вами, что мы подбросили Вам 14-ую книгу. Подбрасывать Вам еще и всю работу по 15‑й было бы просто неприлично. А Вы помните, что и независимо от моего отсутствия я давно говорил о преемнике. Мое мнение остается прежним: единственным редактором должны остаться Вы, но для помощи Вам надо бы найти человека в Нью-Йорке. Я думаю, что наиболее подходящим человеком была бы Вера Александровна <Александрова>. Она работница, труженица и сняла бы с Вас три четверти забот. (Думаю, что она не потребовала бы, чтобы ее имя значилось на обложке вместе с Вашим.) Но это только мое мнение: я заранее соглашаюсь на любого Вашего кандидата. Марья Самойловна уже должна быть в Нью-Йорке, и, вероятно, Вы ее увидите в октябре. Поговорите и с ней. И, пожалуйста, не сердитесь на меня.
Ваша программа 14-ой книги очень удачна. Мне только жаль, что не будет статьи Маклакова. Чрезвычайно рад тому, что будет Ваша статья, – давно пора. И тема прекрасная. Возможно, что Вы и не очень разойдетесь с Александром Федоровичем: мне тоже показалось, что он приблизился к нашим настроениям, т.<о> е.<сть> к Вашим и моим.
Конечно, я и отсюда пришлю что-либо для «Нового журнала». Планов у меня несколько, но что-то не очень я в них уверен.
Рад, что Вы отдохнули, да еще в обществе людей, о которых Вы пишете. Книга не подвинулась, – но разве Вы рассчитывали работать в августе? Я тоже ничего не написал. А здесь писать мог бы: полное одиночество, пишу это письмо у окна, – море, пальмы, все залито солнцем, а на фоне дворец монакского принца (13‑го века).
Написал в Америку много писем и классифицирую по этому признаку людей: Вы, Керенский, Коновалов, А. Поляков ответили. Николаевский, Зензинов, Вишняк, Цвибак не ответили. Не знаете ли, за что такая немилость? Особенно со стороны Бориса Ивановича, которому я послал вдобавок интересную вырезку из «Монд»[2].
Татьяну Марковну увижу только завтра, а Полонских 16 октября. Поэтому лишь от себя могу послать сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Что Сирин? Если увидите его, очень кланяйтесь. С большим нетерпением жду его романа. Делал ему большую «пюблисите»[*] в Париже.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 296. М. М. Карпович – М. А. Алданову
61 Brattle St.
8–XII–46
<В верхнем левом углу> Привет Полонским!
Дорогой Марк Александрович,
Простите, что так долго не писал Вам. Мешало стечение разных обстоятельств, как-то выбившее меня из колеи. Как Вы, вероятно, уже знаете, 14 кн.<ига> Н. Ж. наконец вышла – к счастью, уже после приезда Марьи Самойловны. Самому мне как-то трудно судить о ее достоинствах или недостатках. Как будто бы получилась не очень плохая книжка. Во всяком случае, материал достаточно разнообразный, и кое-что, думается, не лишено интереса. Вейнбаум поместил довольно благоприятную рецензию[1], а М. С. говорила мне по телефону (я с нею на днях разговаривал), что в Нью-Йорке (т.<о> е.<сть> в ее окружении) книгу хвалят. О 15ой книге пока еще вплотную не думал, т.<ак> к.<ак> все равно ничего нельзя решить ни насчет срока ее выхода, ни насчет ее размера, пока я не узнаю от М. С. о положении наших финансов и о результате ее переговоров с Раузеном. В Нью-Йорк мне пока не удалось попасть. Но я еду туда 21го на собрание сотрудников и тогда же, конечно, смогу все обсудить с М. С. Жаль, что мы пропустим почти месяц (ряд вещей я мог бы уже сдать в набор Раузену), но ничего не поделаешь. Я начинаю думать, что если мы не сможем радикально усовершенствовать нашу технику, то, пожалуй, целесообразнее будет вернуться к трем книжкам в год по 400 стр.<аниц> каждая.
Теперь относительно Н.<ины> Н.<иколаевны> Берберовой. Прежде всего, о моем письме к ней. Она мне в свое время написала (если не ошибаюсь, еще в прошлом январе) чисто личное письмо (это независимо от копии ее письма к Вам), на которое я не ответил, потому что, признаться, тогда не знал, как ей писать. В конце лета, а м.<ожет> б.<ыть>, в начале осени, я получил от нее опять письмо, в к<ото>ром она выражала свое
