Бегло осмотрев стрелу, колдун скептически хмыкнул и кинул ее мне. Да уж, «вестница смерти» и сама едва дышала на ладан: кривое древко, кое-как прикрученный наконечник — правда, острый и из хорошей стали — и оперение, изъятое у самого облезлого петуха в курятнике.
— Ну и кто у нас тут такой злополучный? — прошипел дракон, головой на длинной гибкой шее обводя окрестности.
— Почему злополучный? — удивилась я, в свою очередь перебрасывая стрелу Вирре, которая хозяйственно сунула ее в колчан, к пучку еще не оснащенных заготовок.
— Потому, что я им сейчас буду обедать с особыми цинизмом и жестокостью! Чуть глаз не выбил, паразит!
— Лучше бы в брюхо стрелял, — профессионально заметила я, игнорируя две раздраженные струи дыма. — И рыхлое, и большое.
— Так я ж туда и целился! — ворчливо отозвался невидимый стрелок. Совсем не с той стороны, откуда прилетела стрела. Впрочем, гномы — народец проворный.
— А ну выходи! — не слишком умно в свете последнего обещания потребовал Мрак. Гном, как и следовало ожидать только высунул из-за соснового ствола весьма обидную трехпальцевую комбинацию. — Выходи, не трону, снайпер гхыров! Слово дракона!
— А ты точно дракон? — Гном выбрался на открытое место, но подходить к нему не спешил. Молодой еще, борода только до пояса и сочного рыжего цвета. Не больно-то он и раньше боялся, вон как нахально мне подмигивает. — Не василиск, э?
— Спутать меня с каким-то василиском?! — разъяренно зарычал дракон, для наглядности расправляя двухсаженные крылья.
— А мне почем знать? — насупился гном, как будто это ему засветили в лоб стрелой. — Топает какое-то рыло, прет, понимаешь, в наглую посередь дороги, как к себе домой! Дай, думаю, пальну, а там разберемся.
— Я с тобой щас сам разберусь! — вспылил Мрак и, чтобы не нарушать драконье слово, с кулаками бросился на гнома уже в человеческом обличье.
— Эй, а я тебя знаю! — неожиданно завопил тот, заставив дракона озадаченно остановиться. — Ты тот тип, который на прошлом празднике Шпыльного Бвада нашего старейшину перепил, а после к его дочери подкатывал, только она тебя с лестницы спустила!
— «До»... я бы к ней сам на версту не подошел, — смущенно проворчал Мрак, останавливаясь. — Лучше скажи, с каких это пор гномы за луки взялись? И на кой вам тот василиск сдался?
— Да не он нам, — буркнул гном, с таким отвращением глянув на недостойное горного народца оружие, словно собирался зашвырнуть его подальше в кусты, но всё-таки повесил за спину. — Мы ему! Вы в Сломанную Кирку едете, да? Ну так я вас провожу, расскажу по дороге...
Лавина перегородила тропинку четыре дня назад. Гномы не придали этому особого значения — такое частенько случалось и в менее снежные зимы, а нынешняя особенно расстаралась. В отличие от Элгара [Горный хребет на юге Белории.], Гребенчатые горы представляли собой не единую сеть вырубленных в камне ходов и жилищ, а несколько соединенных тоннелями селений — как полностью упрятанных в толщу горы, так и частично наземных. Сломанная Кирка, основанная кланом Лат, относилась к последнему типу. Большинство жилищ было встроено в скалы, сейчас покрытые снегом, из-за чего казалось, словно на село сошла еще одна лавина, наискось засыпав дома до середины.
Я любовалась вышеописанной картиной, а гном продолжал рассказ, семеня наравне с лениво трусящими кэльпи. Подсесть к кому-нибудь на лошадь он отказался наотрез, хотя весьма положительно отозвался насчет торжественного въезда в селение на драконьей спине. Мрак высказался отрицательно. Причем так импульсивно, что эта тема больше не поднималась.
Когда на следующий день один за другим обрушились все три подгорных коридора, отрезав жителей Кирки от сородичей, гномы забеспокоились. Слегка, потому что бывало и такое. Разберут за недельку-другую. К тому же оставалась еще основная дорога, напрямую ведущая к Стармину.
А вот когда на ней объявился василиск и потребовал в течение трех дней предоставить ему для пропитания и прочих надобностей полсотни младых дев, настроение у гномов испортилось окончательно.
Глядя на лицо Вереса, можно было подумать, что у нашего проводника две головы и колдун лихорадочно пытается сообразить, то ли у него с башкой непорядок, то ли всё-таки у гнома.
— А сколько в вашем селении жителей? — Как оказалось, около тысячи.
— И вы не можете справиться с одним несчастным василиском?!
— Несчастный, ха! — фыркнул гном. — Да шоб я таким несчастным был, и дети мои, и внуки! Эта скотина размером с дом, глазища по зеркалу, кто в них глянул, так на дороге каменюками и стоят! Ходили уже, эге. И с топорами, и с копьями. Ну и толку? Они через него как сквозь туман пролетели, ни царапины на гаде не осталось!
— А магия?
— Да шаманили наши чего-то, — презрительно махнул рукой гном. — А как не вышло ни шиша, такое заумное объяснение придумали, что, будь они девицами, первыми бы к василиску отправились!
— Все они такие, — поддакнула я, выразительно глянув на Вереса.
— Магические способности гномов очень низкие, именно что на уровне шаманства, — сквозь зубы процедил колдун. — Вот если бы они в Ковен обратились...
— Сам не хочешь, а им советуешь? — злорадно напомнила я.
— Я просто к тому, что разобраться с василиском может даже адепт восьмого курса, — начал неуклюже оправдываться Верес. — И потом, Шел, у нас же совсем другая ситуация!
— Ну и разберись, — подначила я. — Ты ведь у нас аж магистр, при виде тебя нежить сама вверх лапами должна падать!
— Ну и разберусь! — опрометчиво пообещал колдун. — Но неужели больше некому?!
— Ковен далеко, — буркнул гном, — а василиск — вот он! Пообещал, что, если хоть одного голубя увидит или почтовое заклятие почует, вообще всё селение по камешку разнесет! Про гонца уж и речи не шло — какой там гонец, коль дорога одна, а на ней оное паскудство...
— Что ж сразу не разнес? — скептически поинтересовался Верес.
Гном пожал плечами.
— Да кто ж их, змеюк, разберет?! Может, решил через полгодика еще раз забежать подкрепиться. А может, неохота девиц по одной ловить, пущай лучше сами к нему в пасть идут. О, знакомый ножичек! У Карста брала?
— Угу. — Ну что мне стоило прикрыть рукоять даркана полой?!
— И сколько он с тебя слупил? — Гном радостно оживился, словно при виде хорошего знакомого. — Мой семиюродный дядька — он такой, последнюю шкуру с клиента снимет, а своего не упустит!
Я представила свою шкуру на стене у Карста и нервно хихикнула.
— Ножны-то куда дела? — не отставал гном. — Стыдобища — такое оружие абы в чем носить!
— Потеряла. — Надеюсь, Карст не успел черкануть письмецо родне, куда и какие ноги сделал его раритет?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
