котором не было связи. В школе не было ничего особенного, в классе я был не единственным учеником, был еще огневик. Сэйджи оказался нормальным мальчишкой, который любил свою силу и мог часами рассказывать об огне и его красоте. Учителя всё также носили свои наряды стриптизёрш, нервируя неокрепшие умы своими аппетитными формами.
Вечером я попытался хоть что-то узнать о Тору, но в интернете ничего не нашлось, Каори тоже ничего о нём не знала, Чоррун удивившись, что он ещё жив, сказал, чтоб я сам спросил своего учителя о его жизни.
Вот так и полетело время, я постоянно был чем-то занят. Тренировки у Тору стали более интересными, с использованием и разнообразнейшего оружия. Я бегал, изучал возможности своего тела и то, как им управляться, и уже через месяц смог сдать экзамен по контролю своей силы. Оно заключалось в многочасовых тренировках, от максимального проявления силы, к резкому переходу к минимизированию. Были постоянные попытки неожиданного провоцирования меня, чтобы я от неожиданности сжал яйцо или сломал иголку, или дернул датчик, применив излишнюю силу, что означало бы провал экзамена, но они не знали, с кем имеют дело, и я откровенно над ними издевался, не поддаваясь на различные провокации. Получив грамоту о том, что я сдал экзамен по контролю, первое, что я сделал - крепко обнял свою маму, а потом свою сестрёнку Эйко.
Каори всё-таки стала ходить на встречи, званые ужины и другие мероприятия светского толка. Сперва, конечно, ругалась, что ей интересней проводить время с нами или в мастерской, но постепенно втянулась и даже начала ходить на свидания с понравившимися ей мужчинами. Ничего серьёзного у неё с ними не было, как она говорила мне с Эйко, но её лицо довольной кошки после некоторых свиданий говорило о многом, ну, по крайне мере, для меня.
Моё восьмилетие отпраздновали почти тихо, и если бы не Чоррун, который напился и решил показать нам, как красивы молнии в ночном небе, то было бы совсем тихо и по-семейному. А вот наряд полиции и многочисленные звонки соседей были лишними. Чоррун напился, потому что узнал, его клан начал распадаться. Не придя к согласию, стороны решили разделиться на два небольших клана, что сильно расстроило старичка. По этой же причине отсутствовала, и бабушка Этсуко с моим отцом, с которым я всё-таки наладил отношения, конечно они были натянутыми, но уж лучше такие, чем никаких.
Акио сдержал свое слово и еще до моего дня рождения сводил меня в парк развлечений, но всё прошло не так, как он ожидал. Мне не были интересны всякие детские развлечения, мне надо было узнать, верны ли мои догадки, что он просто использовал мою Каори и никогда её не любил. Я был удивлён, но мой отец был со мной откровенен, вернувшись после прогулки с Акио я больше не знал, как к нему относится, да и вообще к владеющим, которые меня окружают. Я нахожусь в парниковых условиях, а средства массовой информации многое умалчивают. Также жил и Акио в своё время, но достигнув совершеннолетия, его переселили в отдельную квартиру в центре, так как с шестнадцати лет он больше не мог постоянно проживать на территории клана. Но ему полагался нагрудный значок с эмблемой клана, означавший, что он находится под защитой, Акио редко его надевал, не видя в нём необходимости. Так он прожил счастливые три года беспечной жизни, общаясь, в основном, с пустыми. Он часто ходил на вечеринки, и вот, собираясь на одну из вечеринок он, увидев лежащий на тумбочки знак клана, решил его надеть, чтобы перед понравившейся девушкой ещё сильней заблистать перед ней. Они сняли дом недалеко от столицы, в самый разгар вечеринки в дом пришли незвано три шестнадцатилетних владеющих, один из них был манипулятором. Он парализовал всех находящихся в доме пустых, и так как парализовать манипулятор мог только пустых, они знали, что среди них нет владеющих. Все были в сознании, но не могли сопротивляться, второй физик перенес всех в зал, и усадил их так, чтобы им было видно всё происходящее. Манипулятор поочередно снимал паралич и узнав, что пустой не находится под защитой других владеющих, они начинали издеваться над своей жертвой. Отец не говорил, как, но я прекрасно представлял. Наигравшись со своей жертвой, применял свою силу третий, владеющий распадом, и постепенно, причиняя неимоверную боль, убивал пустого. Где-то на середине они взяли Акио и, обнаружив на нем знак клана, опасаясь мести, просто откинули его в сторону, где он наблюдал за всем происходящим, не имея возможности хоть как-то им помешать. Когда они уходили, сняли с него паралич, из одиннадцати пустых в живых осталось только двое, Акио и понравившаяся ему девушка, которая с радостью помогала им в издевательствах. Как я понял, девушка на него напала, но он осекся и не стал об этом рассказывать. Полиция легко нашла этих владеющих, и суд вынес строгий приговор. Как сказала ему Этсуко, их призвали в принудительном порядке в армию на десять лет, и суд обязал выплатить штраф в размере их годового оклада, как военнослужащих. В СМИ было сообщение о взрыве газа, кто-то на вечеринке не осмотрительно пользовался газом, тела были так повреждены, что их хоронили в закрытых гробах. Акио, от вмешательства в его память манипулятора, спасло только поручительство Этсуко, с ним провели только беседу, в которой ему настоятельно рекомендовали забыть всё, что случилось и никому не рассказывать. Тогда-то у Акио сформировался страх за жизнь. Не за себя, он под защитой клана, а за своих будущих детей, и он стал искать владеющую, которая захочет связать свою жизнь с пустым, а таких было очень мало. Он искал и пытался влюбить в себя владеющую целых два года, и когда он уже отчаялся, встретил восемнадцатилетнею Каори, Изама тогда постоянно был в командировках, и за ней некому было следить.
Он за полгода смог влюбить в себя Каори, и когда Изама вернулся, они уже успели тайно от него заключить брак друг с другом, был страшный скандал. Изама пришел на территорию клана в жажде крови Акио, тогда-то он и сразился с защищавшим его Чорруном. Они разнесли в щепки несколько особняков, и бой прекратился только тогда, когда к Изаме смогла добежать Каори и прокричать, что носит под сердцем ребёнка. Изама тогда ушёл, не произнеся ни единого слова, а Чоррун не препятствовал уходу моего деда с поля боя. Изама начал общение с Каори только когда узнал, что
