длиной около двадцати ярдов. Вскоре появились и обе старушки. Для своих лет они действительно казались довольно крепкими, но при этом были такими слабыми, такими немощными, такими хилыми, что при их виде я испытала лишь острую жалость. Присутствующие же явно не разделяли моих чувств: как только бегуньи вышли вперед, все зрители, за исключением лорда Орвилла, приветствовали их смехом. Лорд Орвилл, не сомневаюсь, был очень недоволен легкомысленным поведением и сумасбродством человека, с которым вскоре должен породниться.
Все это выглядело крайне нелепо. Все волновались, кто-то делал ставки. Невероятная глупость! «Вы за кого? А вы на чьей стороне?» – раздавалось со всех сторон. Лорд Мертон и мистер Коверли шумели и хохотали: вскоре я поняла, что они немало выпили за свой успех. С громкими криками они провели старух к месту состязания и уговаривали их расстараться, суля хорошее вознаграждение.
Когда дали сигнал начинать, бедняжки, слабые и напуганные, действительно побежали, но вскоре случайно столкнулись и, не удержавшись на ногах, упали.
Лорд Мертон и мистер Коверли поспешили им на помощь. Старых женщин усадили на стулья и принесли им по стакану вина. Несчастные жаловались, что больно ушиблись, всей своей тяжестью рухнув на гравий. Однако, так как они пострадали в равной степени, ни один из спорщиков и не думал отказываться от пари.
Поэтому бега продолжились. Какое-то время злополучные бегуньи ковыляли почти бок о бок. Они то и дело спотыкались и пошатывались к невероятному веселью всех присутствовавших, и возгласы «Вперед, Коверли!», «Вперед, Мертон!» раздавались со всех сторон.
Вскоре старушка, на которую ставил мистер Коверли, подвернула ногу, упала и больно ударилась. Я невольно метнулась вперед, чтобы помочь ей, но лорд Мертон закричал: «Чур, не жульничать! Без жульничества!» – и удержал меня.
Мистер Коверли, повторяя то же самое, велел остановиться второй старухе и подошел сам, чтобы поднять упавшую. Последовал спор, но бедная женщина слишком расшиблась, чтобы бежать дальше, и сказала, что не в силах предпринять новую попытку. Мистер Коверли яростно и грубо бранился и, казалось, едва сдерживался, чтобы не ударить ее.
Тогда лорд Мертон, ликуя, заявил, что это полная победа. Мистер Коверли настаивал, что падение было случайным и что его старухе надо дать время оправиться. Однако все были против, и его объявили проигравшим.
Мы отправились в гостиную пить чай, а затем все вышли в сад, так как вечер выдался очень теплый. Лорд Мертон торжествовал, леди Луиза была в прекрасном настроении, а мистер Коверли тщетно старался скрыть свое огорчение.
Так как лорд Орвилл пребывал в задумчивости и прогуливался в одиночестве, я подумала, что останусь незамеченной и буду предоставлена сама себе. Однако вышло иначе. Лорд Мертон, совершенно позабыв о приличиях, – голова у него кружилась равно от вина и от успеха, – не отходил от меня ни на шаг. Несмотря на присутствие леди Луизы, которое до сих пор удерживало его от любого знака внимания по отношению ко мне, он увязался за мной на прогулке и вел себя с дерзкой галантностью, которая совсем меня смутила. Он расточал мне высокопарные комплименты и постоянно пытался схватить меня за руку, хотя я каждый раз с нескрываемым негодованием вырывалась. Лорд Орвилл внимательно наблюдал за нами, а улыбки леди Луизы сменились презрительными взглядами.
Это было невыносимо. Я сказала, что устала, и поспешила к дому, но лорд Мертон поймал меня за руку и заявил, что сегодня «его день» и он не даст мне уйти.
– Пустите меня, милорд! – вскричала я, напуганная его наглостью.
– Вы самая очаровательная девушка на свете! – сказал он. – Вы никогда не были так прелестны, как в эту минуту!
– Милорд, – вмешалась миссис Селвин, подойдя к нам, – вы забываете, что чем прелестнее выглядит мисс Энвилл, тем ощутимее контраст с вашей милостью. Ради вашего же блага я посоветовала бы вам не удерживать ее.
– Ей-богу, милорд, – добавил мистер Коверли, – с чего это вы решили, что сегодня вам должна достаться и лучшая из старух, и лучшая из девиц?
– Лучшая из девиц! – повторил мистер Ловел. – Что за глупые речи, Джек! Леди Луиза, конечно, простит вас, ведь ее светлость сама доброта! Но не ждите пощады от остальных, нет-нет, ведь вы допустили возмутительный промах! Где ваши манеры?
– С вашего позволения, сэр, – обронила миссис Селвин, – а под какое определение подходит ваша собственная речь?
Мистер Ловел, отвернувшись, сделал вид, что не услышал, а мистер Коверли, кланяясь леди Луизе, сказал:
– Вашей светлости хорошо известна моя преданность, но, ей-богу, я не понимаю, как так получается: у меня и эпиграммы не выходят, да и в игре слов я не мастак.
– Прошу, милорд, – вскричала я, обращаясь к лорду Мертону, – отпустите мою руку! Пожалуйста, миссис Селвин, вступитесь за меня!
– Милорд, – сказала миссис Селвин, – удерживая мисс Энвилл, вы лишь теряете время. Вы уже доказали всем присутствующим, что вы храбры и сильны, как если бы она была вашей пленницей целый век.
– Милорд, – добавила миссис Бомонт, – я вынуждена вмешаться. Я не знаю, простит ли вас леди Луиза, но эта молодая леди – моя гостья, и я не позволю, чтобы ей докучали.
– Прощу ли его я! – вскричала леди Луиза. – Да я только рада от него избавиться!
– Ей-богу, милорд, – воскликнул мистер Коверли, – пока вы тут гоняетесь за тенью, от вас ускользает настоящая добыча! Я бы поскорее помирился с леди Луизой, пока еще не поздно.
– Помолчите, мистер Коверли, – капризно прервала его леди Луиза, – заявляю: я ему и слова не скажу!
Тут она взяла лорда Орвилла под руку.
– Прогуляешься со мной, братец?
– Боже правый! – вскричала я, видя, как пьян лорд Мертон. – Хотела бы и я иметь брата! Тогда никто бы не позволил себе так обращаться со мной!
Лорд Орвилл, немедленно покинув леди Луизу, спросил:
– Позволит ли мисс Энвилл мне побыть ее братом?
И, не дожидаясь ответа, он заставил лорда Мертона выпустить меня. Подведя меня к леди Луизе, он сказал:
– Разрешите же мне позаботиться об обеих моих сестрах.
Тут он велел ей взять его под одну руку, а мне – под другую, и уже через минуту мы оказались дома. Лорд Мертон был так пьян, что едва отдавал себе отчет в происходящем и не пытался нас остановить.
Едва мы вошли в дом, я отняла свою руку и с благодарностью поклонилась. Говорить я не могла, ведь сердце мое было переполнено. Леди Луиза, явно задетая добротой своего брата по отношению ко мне и до глубины души оскорбленная поведением лорда Мертона, с недовольным и обиженным видом кусала губы. Не сказав ни слова, она
