Потому что уже и без того было слишком поздно…
— Все началось задолго до Великого падения. Все началось к тому моменту, когда магия начала уходить с Кириана. Драконы вымирали, вырубались священные деревья, убивали тех, кто мог производить магию. Таких, как я… — девушка вздохнула, нервным жестом коснувшись собственной шеи, потом продолжила. — Меня все время что–то смущало в ваших рассказах, а я никак не могла понять, что же именно. Потом поняла. Люди. Крайними в ваших историях все время были люди, которых вы не считали вообще ни за что. За мусор, который ничего не стоит, ничего не может. Люди не могли одни вытянуть всю эту историю. Никак. Особенно с учетом того, что кто–то вначале устранил всех эшшедов. Не убил. Нет, никто не мог бы убить тех, кто «равен богам». С ними что–то сделали. Но, об этом думаю, немного позднее. Сначала, я подумала о том, что в истории есть кто–то из кукловодов, кто–то, в чьей голове родилась вся эта идея. Весь этот безумный план. Почему — дело десятое и сейчас не очень важное.
— Тая? — хрипло спросил Дар у девушки над головой. Но она не замолчала, продолжила с долей досады на себя:
— Старшие расы. Только тогда я задумалась насчет старших рас. Эшшеды. Драконы. Эльфы. Вампиры. Эшшеды выпадают из обоймы. Они не мертвы, но участь их — проклятых, хуже смерти. Продолжим, драконы. На Кириане остался один–единственный дракон, которого мы так и не нашли. Но судя по тому, что для питания этот дракон использовал механических ящериц, не в силах даже обеспечить себе пропитание… вариант отпадает. Остаются три варианта: вампиры, светлые эльфы, темные эльфы. С учетом того, что меня приволокли сюда на планету именно эльфы, логично было бы подумать о вампирах. Но вампиры утеряли даже тень собственного могущества. Остаются эльфы. Но какие? Темные или светлые? Только когда я увидела этот город, я все поняла.
— Что именно? — почти прорычал Рель.
Тая взглянула на него в упор.
— Помнишь, еще когда я только прибыла на Кириан, когда мы выполняли свои первые задания, ты восхищался могуществом эшшедов? А еще очень удивлялся, как же их смогли убить? Повернись, Рель, — в голосе девушки зазвучала власть. Это была не просьба. Это был приказ, перед которым темный эльф не мог устоять. Но поворачиваться ему не хотелось. Он смотрел на Таю и видел в ее усталых глазах, что его мир рушится на куски, потому что если он повернется, все — больше никогда ничего не будет.
Мира не будет в том числе.
Он не сломается, он сильный. Но он не хочет знать того, что скажет эта чуждая–чужая девушка. А она не могла уже замолчать, она говорила, быстро, торопливо, захлебываясь не словами — захлебываясь той горькой правдой, которая за ними стояла.
— Это место. Оно особенное. Бездна, которая здесь всегда была, появилась не просто так. Это тюрьма. Это место, которое создали специально, чтобы заточить здесь эшшедов. Хотя, это раньше они были подобные богу, сейчас они — проклятые… Они те, кого исказили темные эльфы. Нет, Рель, не ты, не твои предки. Повелитель темных эльфов. Бессменный, который не менялся уже пару десятков поколений. Этот план родился в его голове. Он создал город. Заложил его в месте, где нарушены магические жилы, порождая аномалии. А потом он заманил сюда эшшедов. Одна его рука отдавала приказы об убийстве их, а вторая — приманивала. Он обещал им безопасность. Говорил, что этот город станет оплотом их безопасности. Я могу только предполагать, — Тая сжала кулаки, — я могу только догадываться, что именно он обещал эшшедам, чем клялся им, но они купились. Они пришли в этот город. Но… они не знали, что здесь создано все для того, чтобы они менялись. Чтобы искуроченные магические жилы — меняли их. По образу и подобию… Эшшеды — мерила окружающего мира, лакмусовая бумажка. Здесь мир искажен, и то же самое происходило со всем народом. Они — зеркала мира, это их внутренняя сущность, здесь она проявилась во внешней сущности.
Тая взглянула на другой берег реки, и Рель повернулся, подчиняясь тоске в ее глазах. На том берегу толпились зеркала. Самые разные зеркала, в которых все отражалось криво, искаженно.
— Вот они! — голос Таи зазвенел, она не знала, откуда появляется информация. Откуда перед ней в воздухе появляются буквы, начертанные алым, словно кровью. Чужой кровью, а может быть, даже ее собственной. — Вот они — эшшеды, вот они те, кого предали жители Кириана. Не в силах умереть, не в силах жить. Они могут только притворяться людьми время от времени, а потом расплачиваются за это. Они — те, кого здесь заперли. Город семи огней. Город семи жертв. Темные эльфы обещали безопасность, забрали самых маленьких и закололи их на алтарях, вложив детские сердца в ворота. После этого эшшеды не могли покинуть этого города, навечно оставшись здесь. А потом уже и покидать было некому. Эшшедов в городе не осталось. Остались лишь кривые зеркала, которые питались чужими душами, в надежде набрать достаточно сил, чтобы покинуть это место. Чтобы найти помощь для своего народа.
— Тая, подожди, подожди! Как же… у нас же были цепи вызова. У нас были… они же…
— А, — девушка кивнула, — тут начинается тоже весьма интересная часть. — Темные эльфы не смогли заманить всех эшшедов. Несколько… скорее всего, небольшая группа, десять–двенадцать представителей расы в это время были в других местах. Они остались живы, но они не могли попасть сюда. Потому что, как только отгремела ночь Великого падения, все оставшиеся «изначальные» эшшеды полностью потеряли магию, став слабее самого дохлого человеческого мага. Им осталось полагаться только на свои мечи, а здесь нужна была магия. Великая магия. А теперь, скажи мне, где я ошиблась, Кантарр.
Глава 28. Детские сердца
Кантарр смотрел на Таю молча, только на миг искривилось его лицо, и все снова успокоилась. Буря в стакане воды промчалась и ушла стороной.
— Я тебя не понимаю.
— Тогда я скажу прямо, — уже отогревшаяся девушка, в рубашке, маленькая, худенькая, смотрелась против Кантарра как воробушек против крокодила. — Ты — эшшед. Один из тех, древних, настоящих. Не знаю, как ты избежал ловушки Города семи огней. Не знаю, почему сейчас в твоих жилах проснулась магия. Но ты — эшшед.
— Ты ошибаешься.
— Нет. Ты прокололся… пожалуй, трижды. Первое — ты сказал Дару и Релю, что узнал о том, что я настоящая Тайфун до того, как об этом узнала я сама. Ты знал какой–то способ, который им известен не был. Затем то, что ты знал мой мир. Ты был — в нем. Ты путешествовал по сети, а значит — ты не просто маг. Потом ты сам сказал, что эту связку сделали эшшеды. Воспользоваться ей тоже могли только они. По–другому получается слишком… нелогично, а на Кириане все подчиняется логике. Хотя иногда и довольно сложно понять ее извилистый ход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
