бою, а от приступа. Привыкший к обильному питию и еде, обрюзгший, Всеволод так же, как и бывший митрополит, не был здоров. Главе рода Ольговичейпришлось убегать вначале от Глебова двора, куда князь прибыл посмотреть на поединок для него ничего не значащих людей, чтобы развлечься. После Всеволод испытал яркие переживания, даже страх, до того не ведомый, далее новое бегство и сердце не выдержало.
— Паства моя, — вещал настоятель храма. — Мы провели в последний…
Изяслав находился в храме только потому, что должен, что это политически верно, потому скорее отбывал повинность, чем, действительно, внимал словам священника, который, видимо, возомнил себя митрополитом. Нет, у Изяслава на этот счет свое мнение, своя кандидатура на такое место. Он не хотел даже спрашивать константинопольского патриарха, а сам вершить судьбу русской церкви [речь идет о историиКлимента Смолятича, которого, как митрополита Киевского не согласовали у патриарха].
— Все, хватит! — сказал князь. — Принесите мне лучший лист пергамента, да предоставь лучшего монаха, кто в письме ладный!
Настоятеля Святой Софии явно понесло в досужие размышления и князь не хотел его слушать более того, как сам для себя решил Изяслав. А еще этот нелепый греческий акцент… Изяслав Мстиславович лишь злился на пустословие священника, хотя минуту назад его сердце переполняла радость и сладостное предвкушение великого княжения.
Он придумал клятву для киевлян, которую горожанедолжны были принести Изяславу. Князь хотел хоть чем оградить себя от бунтов горожан, и клятва-присяга была одной из скреп прочного его правления. Так думал Изяслав Мстиславович. Участи Всеволода переяславскийкнязь не хотел. Потому никакого самоуправства, только покорность воле его, Изяслава, внука Владимира Мономаха.
— Князь, вот сей отрок, зело красно пишет! — сказал один из священников и пихнул молодого парня в сторону князя.
Изяслав с интересом посмотрел на молодца. Это был высокий, на вид сильный отрок с горящими глазами. Парень даже позволил себе зло посмотреть на того старика-священника, который только что толкнул его. А в церкви порядок и почет старшим и поболе будет, чем в иных местах.
Через полчаса Изяслав вышел их храма, собираясь лично объехать Киев, оценить ущерб, поговорить с горожанами и наметить план восстановления города. Как раз освобождаются плотники, которые были задействованы на строительстве засечной черты у Переяславля, так что будет кому строить новые дома и целые терема.
Теперь уже можно спокойно ходить по городу, война закончилась. Вопрос с дружинниками умершего великого князя Всеволода решился вполне благополучно, но с некоторыми оговорками. Изяслав взял со всех воинов своего бывшего противника крестоцелование, что они не станут примыкать к Игорю Ольговичу, брату бывшего великого князя киевского, будь тот захочет войны, не пойдут они и к Владимировичам, прежде всего, к Юрию Ростовскому.
Конечно, такая клятва сама по себе не так, чтобы и многое значит. Однако, если эти воины примкнут к Ольговичу, то князь Новгород-Северский, Игорь, наверняка рассчитывающий на Киев, очернит себя клятвоотступниками. А это уже политический момент.
Так что пусть разбредаются бывшие дружинники, кто куда. Изяслав знал, что в Вышгороде собирается дружина, чтобы идти воевать венгров, так что был расчет на то, что большая часть ратников Всеволода примкнет к этой затее и уйдет подальше.
А вечером, уставший, расстроенный и разочарованный князь смотрел в бойницу, пребывая на втором ярусе Золотых ворот. Он наблюдал, как обоз с телом Всеволода Ольговича отправляется в Новгород-Северский. Там, в обозе, есть посол от Изяслава, который должен передать грамотку Игорю Ольговичу.
— Скорблю с тобой, брат мой! Как истинный христианин, не мог не заказать отпевание, но тело Всеволода Ольговича передаю тебе, брату усопшего, дабы ты смог оплакать его и захоронить, как того решишь. Такоже и скарб его, по-христиански скромный, отдаю тебе, — писалось в письме Изяслава к младшему брату Всеслава Ольговича.
Про скромный скарб, конечно, не правда, бывший киевский князь имел хорошую казну. И вот ее полностью отдавать было нельзя. Мало того, что город восстанавливать, так еще и часть небедных горожан какие-то тати в лесах отлавливали и убивали, иных грабили и отпускали. По описаниям, то могли быть половцы.
И, чтобы закрепиться в Киеве и получить безусловную поддержку жителей, Изяслав Мстиславович решил частично пострадавшим киевлянам компенсировать, хотя бы десятую часть, потерянного. Стричь обросшую шерстью овцу намного мудрее, чем ощипывать овцу голую. Так что Изяслав рассчитывал дать киевлянам возможность оправиться, чтобы после заработать больше потраченного.
Все решения были приняты, нужные слова сказаны, но был небольшой осадок, то, что не позволяло возрадоваться Киеву, как своему столу. Дядя, князь Ростово-Суздальский, он может прийти и он силен и грозен. Но, если быть войне и новой усобице, то Изяслав не убоится этого.
*…………*……….*
Мы не сразу отправились в Смоленск. Было решение князя Ивана Ростиславовича остановиться на два дня было, чтобы и самим отдохнуть и коней обиходить. Предполагалось, что не будет никаких тренировок, только брага, меда и пиво. Ну а для комсостава так и вино имелось, можно и меда, но который послаще. Пришел наш обоз там хватало и еды и всяких напитков. Мало того, обоз пришел еще и с гостями.
Это были не обыватели, путники, или торговцы, а воины, представители от одного из отрядов бывших великокняжеских дружинников. Правда от отряда, сотни, осталось всего-то чуть больше половины ратных и даже среди них были раненые, но все же… Это воины.
Я сперва не участвовал в переговорах гостей и князя, несмотря на то, что некоторых десятников князь дергал к себе и о чем-то с ними говорил в присутствии гостей и не только говорил, но там еще, как я понял, имело место некое бахвальство, на тему: «посмотри, как мои умеют! А твои так могут?». Потому и дергали лучших стрелков, лучших мечников, к коем меня не причисляли, или лучших наездников, где я, скорее первый, но с конца.
В какой-то момент было даже несколько обидно, что мной не похвастались, но это так… глупости хмельные. Медовуха на молодой организм действовала необычайно эффективно. В будущем от такого «компотика» и не охмелел бы вовсе.
Как уже понятно из-за того, что происходит пьянка, тренировки на два дня забросили. С другой стороны, мне же вливаться в коллектив. А что делают на первом рабочем месте? Правильно, проставляются. Так что пришлось. Ну и психологический момент важный. Необходимо знать своих бойцов, как профессионалов и просто людей.
И вот в момент моего расслабления, когда я слушал и неподдельно смеялся с очередной истории Спирки, бывшим прирожденным артистом и рассказчиком, пришли
