вверх. На секунду за нашим столом снова всё замирает, а потом Этти вскидывает ладошки и кричит шёпотом:
– Чур, я первая!
– Может, подождём Лиз? – робко спрашивает Кайла.
– У неё стаффа навалом!
Глаза Этти ненасытны, руки распростёрты над карточками, словно выделывают магические пассы.
– Эй, без читерства! – вклинивается Сирил. – Ты в прошлый раз была первая.
– А в позапрошлый вы без меня!
– Арабелла, может, ты?
И пока я хлопаю глазами, соображая, что от меня требуется, все, даже Этти (хотя с недовольством), говорят:
– Бери-бери!
Я тыкаю в одну из карточек наугад, переворачиваю… На картинке ты. Стоишь, руки скрещены на груди, длинные волосы собраны в хвост. В форме космической Академии. Ты мне нравишься в этой форме – такая гордая, несокрушимая. Настоящая.
Я собираюсь спросить, что это значит, но за столом начинается шум и гомон. Даже Кайла бросает своё плетение и вытаскивает из сумки пачку карточек. Те, что на столе, идут в обмен, летают по всему столу, из рук в руки. Всё свершается в какие-то секунды, и вот каждый уже сидит со своей стопкой, перелистывая добытое сокровище.
– Везуха! – вздыхает Этти мне через плечо. – Второй сезон – редкость.
В последний раз смотрю на тебя и кладу так же, как взяла, рубашкой вверх.
– Не-не, эту ты забирай. Твоя, – Этти подталкивает мне карточку, не сводя с неё жадного взгляда.
– Как? Насовсем?
– Ну да. Накопишь – поменяешься, – кивает Джей-Джей.
– Не обращай внимания на этих психов! – хохочет Сирил, будто сама только что не возилась по всему столу, крича, чтобы не трогали корабли Этенсианского флота. – Это традиция. Первая карточка наугад идёт новичку или тому, чья очередь. Остальные меняем. Ты и эту поменяй, если хочешь.
– Хочешь меняться? – восклицает Этти.
Убираю карточку в карман толстовки. Как можно обменять такое сокровище?
– Где вы их берёте?
– Сорок два, – отвечает Джей-Джей.
– Что это?
Что тут начинается! Надо её (меня) сводить в «Сорок два», это же здесь, на втором этаже, там столько клёвого трушного стаффа, пойдёмте сейчас! И мы уже почти срываемся с места в едином порыве, как вдруг…
– Так.
Голова против воли вжимается в плечи.
– Вы. Начали. Без меня.
Голос плывёт над нами. Нахожу в себе силы обернуться, посмотреть вверх и… вниз. Меня отпускает. Это просто девочка. Такая же, как мы. Длинные кучерявые волосы, твоя фотография на майке – да не просто облупившаяся переводная картинка, а вкраплённое в ткань цельное изображение. Как они сказали? Трушный стафф.
– Клёвая футболка, – говорю я, уже поняв: чем раньше сломаешь лёд, тем проще будет дальше.
– Ты кто? – спрашивает девочка, снова слышу позвякивающие в голосе железные ноты.
Пространство между нами расползается, все отодвигаются разом, чтобы пропустить её, но она остаётся стоять.
– Лиз, это Арабелла! – выручает меня Сирил. – Она сегодня первый раз. Арабелла, это Лиз, она…
– Я орг, – перебивает Лиз. – Говорила же без меня не начинать.
– Мы и не начинали, – буркает Джей-Джей и хочет сказать что-то ещё, но сбивается.
– Ты записалась? – вопрос буравит меня.
– Нет…
– Надо записываться. Всем – надо – записываться. Народ, серьёзно. Я что, должна за всех думать?
Лиз плюхается между мной и Сирил как человек, который несёт на себе слишком большой груз и даже сейчас, получив небольшую передышку, помнит, что нужно будет нести его дальше. Она быстро-быстро прыгает пальцами по экрану чёрного смартфона, который не выпускает из рук. Вот почему взгляд Лиз показался странным: она смотрит не то чтобы прямо, а сквозь того, к кому обращается, – обратно, в свой девайс. Никто не выдерживает её взгляда дольше, чем он.
– Джей-Джей, мне не пришла ссылка на саундтрек.
Парень бурчит что-то.
– Ты его вообще сделал?
– Ну, типа, как бы… почти.
– Последний шанс в понедельник – или отдам твою проходку тому, кто реально может! Этти, девочки ждут тебя на примерку костюма в следующее воскресенье. Просят не опаздывать.
– Ладно, – отвечает девушка, глядя на свои ногти.
– Так, что ещё?
Лиз пялится в смартфон, и всё вокруг неё тоже замирает. Я впервые вижу, чтобы мой ровесник вёл себя так по-взрослому. Не подражает, нет – она словно на самом деле старше остальных. И, честно, это крипово. Есть такие девочки, в которых сразу различаешь черты будущих старух, из тех, что сидят на лавочках и охают на «нынешнюю молодёжь». Словно вся юность дана им на то, чтобы в этом практиковаться. Вот какая эта Лиз. До её прихода было уютно, все общались нормально, а теперь заговорили на непонятном мне языке и у каждого появилось «партийное задание».
– Для стенда нужно много бумаги. Газеты и всё такое. Соберёте сами, хранить будем у Кайлы.
– А чё сразу я? – девочка с разноцветными волосами снова отрывается от феньки. – Спасибо, что спросила!
– Ты ближе всех живёшь к Экспе! – повышает голос Лиз. – Трудно, что ли?
Кайла шумно вздыхает, пожимает плечами и продолжает плести. Мне кажется, что в полном народа торговом центре наши сдвинутые столы затянуло в кокон тяжёлой тишины. Такой же умеет создавать вокруг себя Мэгги. Но там приятно находиться, а здесь – нет.
– Блин, народ, вы издеваетесь? – взрывает тишину Лиз. – До конвента всего два месяца, а у нас конь не валялся. Просто давайте сделаем всё как договаривались! Я что, так много прошу? Вот ты, кстати, что будешь делать?
Я? Да-да, «ты, новенькая». Так вот бывает, когда на тебя в классе смотрят, а ты впервые узнаёшь про домашнее задание, которое все остальные сделали. Что за конвент? Я должна была что-то подготовить? Уши горят алым пламенем, и почему-то стыдно. Бормочу извинения и что-то про «тайную комнату», выбираясь из-за стола, и изо всех сил пытаюсь не бежать!
Углубление коридора фуд-корта ведёт в туалет. Я сворачиваю, чувствуя, как взгляды впиваются в спину, захожу в самую дальнюю кабинку, закрываюсь внутри. Интересно, сколько они там будут ещё сидеть? Получится незаметно пробежать мимо?
Ну, как?
Ты стоишь, такая невозмутимая, прислонившись к двери кабинки. На тебе форма Академии, как на той карточке. Ты меня напугала. Я хочу тебе соврать, но не могу – ты ведь читаешь мысли. Чувствуешь мою обиду, моё разочарование.
Они говорили о чём-то своём, как будто меня нет больше!
И решила убежать, когда начали говорить с тобой, потому что…
А смысл?
Смысл в том, чтобы общаться. Спрашивать, если что-то непонятно. Делиться опытом. Это называется социализация.
Не помню, чтобы ты этим занималась!
Я смотрю на тебя дерзко, с вызовом, как могу только с тобой, и вдруг слышу – кто-то громко произносит моё новое имя.
– Арабелла, ты здесь?
