«И ее сына вместе с ней», — закончила про себя Рия, чувствуя, что ее сердце сжимается при этих воспоминаниях. Как и все другие, она тогда поверила отцу. Она была абсолютно уверена в его честности и искренности. Рия доверяла ему до тех пор, пока не обнаружила, что он ведет свою игру, используя дочь как козырную карту, пряча документ, подтверждающий законность брака родителей Алексея, чтобы избавиться от неугодного претендента на престол.
— Но ты неплохо чувствовал себя все это время.
— Неплохо? — Его темные брови поднялись. Он цинично усмехнулся. — Если ты имеешь в виду, что я хватался за любую работу, чтобы содержать мать, дать ей хоть какой-то комфорт и радость, когда она была безнадежно больна, то да, мы жили неплохо. Но это ни в коей мере не оправдывает твоего отца и не накладывает на меня никаких обязательств, особенно — помогать ему.
— Нет. Конечно нет, — поспешила согласиться Рия. — Но тебе не кажется, что ты сыграл свою роль в ситуации, которая побудила его выслать вас из страны?
— Что ты имеешь в виду?
Ее молчание было угнетающим. Она рисковала.
О небеса! Открыв рот, она себя выдала. Рия всего лишь хотела сказать, что ее отец воспользовался безрассудным поведением Алексея. Но теперь все стало еще хуже. Выходки Алексея — но одно. Но совсем другое — скандал, который навис темной тенью над ним и его матерью, когда они поселились в Англии.
— Нет, прости. Очевидно…
— Очевидно? — переспросил он. — Очевидно, ты считаешь, что знаешь ответ на свой вопрос. Так зачем же спрашиваешь?
— Я не намеревалась ворошить прошлое.
— Будет мудро с твоей стороны не делать этого. Ты настаиваешь, чтобы я помог твоему отцу. Лучше я повидаюсь с ним в аду.
Это хладнокровное заявление стало последней каплей, лишив Рию контроля над собой.
— Ты там окажешься вместе с ним? — бросила она. — В конце концов, мой отец не совершил ничего ужасного. А что натворил ты? Ты позволил своему ребенку умереть!
В комнате воцарилась леденящая душу тишина. Как будто сам воздух превратился в лед, не давая ей возможности дышать. Перед глазами Рии стоял туман, но даже сквозь эту дымку она кожей ощущала его сверлящий взгляд.
— Что?!
Она зашла слишком далеко, затронула слишком опасную тему. Остается надеяться, что Алексей физически не причинит ей боль.
Но эмоционально… И при этой мысли Рия поспешно сделала несколько шагов назад и зашла за полированный письменный стол. Между ними появилась преграда.
— Я бы не был в этом абсолютно уверен.
В памяти вновь всплыл образ кобры с черными глазами, когда она услышала его злобное шипение и почувствовала, что он готов впрыснуть ей яд.
— Существует много способов разрушить жизнь ребенка, — заметил Алексей.
Эти слова заставили Рию остановиться и уставиться на его потемневшее лицо, пытаясь прочитать на нем, что он имеет в виду. Знал ли Алексей или подозревал о планах ее отца? Было ли это причиной, почему он всегда враждебно относился к нему, отвергая все, чему его пытался научить канцлер. Теперь, узнав всю подноготную своего отца, она увидела его в другом свете. Герцог Эскалона предал всех. Но смог ли Алексеи докопаться до правды?
Он оказался очень близок к раскрытию тайны, которую она поклялась не выдавать ему никакой ценой.
— Я не намеревалась ворошить прошлое, — поспешно повторила Рия.
— Тем не менее ты только что это сделала.
Его слова больно ударили ее, и она пошатнулась.
— Прости… — попыталась она смягчить ситуацию, но холодный взгляд мужчины заставил ее умолкнуть.
— Не нужно извинений. Разве не известно всем, что когда-то я безобразно вел себя и, оставив свою дочь одну, отправился кутить? И напился так, что даже не знал, что моя малышка умерла в своей кроватке?
— О, не надо!
Рия резко вскинула руки, защищаясь. Она не понимала, почему ей так больно слышать это. Конечно, она это знала — все знали. Скандал взорвал прессу, как атомная бомба, разрушив репутацию Алексея. И кроме того, это лишило ее всякой надежды на то, что он все еще оставался тем юношей, которого она так сильно любила. Другом, который был опорой и поддержкой в ее трудном одиноком детстве. И тот скандал определенно удержал ее от того, чтобы наладить с ним контакт, о чем она мечтала.
— Не надо что? — парировал он. — Признать правду?
Глава 5
Алексей чувствовал свое превосходство, пока Рия не заговорила об этом. Пока она не сломала защитную стену, которую он построил между собой и темным прошлым. Теперь боль просочилась и заполнила его мозг, лишая возможности думать и говорить рационально.
Белла… Крошечная девочка изменила его жизнь, заставила остановиться и отшатнуться от края пропасти, к которой он стремительно мчался. Он подвел Беллу, подвел свою дочь, и ее смерть всегда будет на его совести.
Глядя на Рию, Алексей был готов поклясться, что заметил влажную пелену на ее красивых глазах. А он так и не смог оплакать Беллу, свою потерю. Он был слишком занят, чтобы в полной мере прочувствовать горе.
Но Рия… Как у нее на глазах могли мгновенно появиться слезы из-за ребенка, которого она никогда не видела, к которому она не имела никакою отношения? Алексей позавидовал ее способности сопереживать.
— Зачем отрицать факты, если весь мир и собственная жена знают, что произошло? — спросил он. — В такой ситуации никто не поверит в другую версию.
— А разве могут быть еще версии?
Этого ли она ждала? Надеялась? Вопросы крутились в ее голове, потрясая своей силой. Рия хотела, чтобы он дал другое объяснение трагическим событиям, произошедшим три года назад. Чтобы он развеял миф, сказал, что этого не было — или, по крайней мере, было не так, как писали журналисты. Не потому ли ее сердце разрывалось от надежды?
Если да, то ее ждало разочарование. Она поняла это, когда увидела, как изменилось лицо Алексея, как скривились его губы в презрительной усмешке.
— Конечно нет, — медленно проговорил он. — Пока ты не скажешь мне, что веришь в существование другой версии, дорогая.
Он пошел в атаку, беспощадно вонзая тонкое лезвие глубоко в ее сердце. И тон, который он при этом использовал, только увеличивал разрушительную силу клинка.
— Можно ли найти способ изменить прошлое так, чтобы дьявол превратился в ангела? Падшего ангела? — продолжал Алексей.
Можно ли? Рия открыла рог, но ничего не сказала, потому что в голове не было ни одной мысли, кроме осознания того, что каждое его слово — жестокая правда.
— Нет…
— Нет. — Уголки его рта приподнялись в улыбке, которая снова острым ножом вонзилась ей в сердце. — Конечно.
