поешь! Но я готов тронуться в путь, когда пожелаете.
Волшебник опять спрятал поросят в жилетный карман, где они немедля уснули, трое пассажиров уселись в коляску, и Джим зашагал назад в город.
— Где бы нам переночевать? — размышляла вслух девочка.
— Я полагаю, мы можем разместиться в доме Колдуна, — отозвался Волшебник, — ведь Принц предложил мне занять его место на то время, пока созревает новый Колдун, и я надеюсь, что Принцесса оставит его предложение в силе.
С этим все согласились. Вскоре они выехали на городскую площадь, и Джим втащил коляску прямо во дворец через двери башенного зала.
— Не очень-то здесь уютно, — сказала Дороти, оглядывая огромный пустой зал. — Но, во всяком случае, есть крыша над головой.
— А что это там вверху за дыры? — заинтересовался мальчик, указывая на отверстия под самым куполом башни.
— Похоже, выходы на чердак, — предположила Дороти, — только туда не ведёт почему-то никакой лестницы.
— Ты забыла, что лестницы здесь не нужны, — напомнил Волшебник. — Давайте поднимемся и посмотрим, что там.
С этими словами он начал подниматься по воздуху, а Дороти и Зеб последовали за ним. Это было всё равно, что карабкаться на крутую гору, и, добравшись до цели, они изрядно запыхались. Дверцы, как оказалось, вели в залы, расположенные в верхней части дворца. За ними находилось множество маленьких комнат, обставленных стеклянной мебелью: здесь были и скамейки, и столы, и кресла, только кроватей не было совсем.
— Неужели эти люди никогда не спят? — недоумённо сказала девочка.
— А зачем, если у них здесь, как видно, вообще не бывает ночей, — отвечал Зеб. — Цветные солнца стоят так же высоко, как в час, когда мы прилетели. Если они не заходят, то, стало быть, не бывает и ночи.
— Ты совершенно прав, — согласился Волшебник. — Но сам я уже не помню, когда спал, и ног под собой не чую от усталости. Так что я прилягу, пожалуй, на одну из этих стеклянных скамеек и посплю.
— И я тоже, — подхватила Дороти.
Она выбрала себе под спальню уютную комнатку в дальнем конце коридора. Зеб снова спустился вниз и распряг Джима. Тот, почувствовав себя наконец свободным от упряжи, прошёлся несколько раз туда-сюда и тоже завалился спать. Эврика, свернувшись клубочком, удобно пристроился подле его большого костлявого тела. А сам мальчик зашёл в одну из верхних комнат и, несмотря на то, что стеклянная скамья была донельзя жёсткой, мгновенно уснул.
Глава 6. Мангабуки становятся опасными
КОГДА Волшебник проснулся, шесть цветных солнц стояли над Страной Мангабуков всё на том же, неизменном месте. Выспался он отлично и чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Сквозь стеклянную стенку в соседней комнате он увидел Зеба. Тот тоже уже проснулся и сидел на скамейке, потягиваясь и сладко зевая. Волшебник зашёл к нему и сказал:
— Думаю, Зеб, что мой воздушный шар едва ли ещё пригодится мне в этой чудной стране. Я, пожалуй, оставлю его на площади, там, где он упал. Но в корзине кое-что может нам пригодиться. Не мог бы ты сходить и принести сюда мой чемоданчик, два фонаря и банку керосина из-под сиденья? Со всем прочим я расстанусь без сожаления.
Мальчик охотно отправился исполнять поручение. Когда он вернулся, проснулась Дороти.
Втроём они стали держать совет, что делать дальше, но, увы, ничего хорошего так и не придумали.
— Не нравятся мне эти овощелюди, — призналась девочка. — Холодные и рыхлые, как капуста, хотя и приятные на вид.
— А всё потому, что в их жилах течёт холодная кровь, — заметил Волшебник.
— К тому же у них нет сердца, и они никого не любят, даже самих себя, — мрачно добавил мальчик.
— Принцесса прелестна, — задумчиво продолжала Дороти, — но даже и к ней у меня не лежит сердце. Если бы было куда отсюда бежать, я бы убежала.
— Но куда? — воскликнул Волшебник.
— Не знаю, — развела руками девочка.
Тут они услышали голос Джима и, поспешив на зов, увидели с балкона, что в дом Колдуна входит Принцесса с целой толпой своих подданных.
Они спустились вниз, чтобы приветствовать прекрасную овощедевицу, которая сделала им следующее заявление:
— Я спросила совета у моих мудрецов, и мы решили, что люди из плоти, то есть вы, — чужие в Стране Мангабуков и не должны здесь оставаться.
— Но как нам отсюда выбраться? — спросила Дороти.
— Раз вы не можете выбраться, вас следует уничтожить, — был ответ.
— Каким же образом? — обеспокоился Волшебник.
— Вас троих мы отведем в Сад Ползучих Лиан, — ответила Принцесса, — и очень скоро они раздавят и сожрут ваши тела, отчего сами будут расти ещё быстрее. Ваших животных мы загоним в горы и сбросим там в Чёрную Яму. Таким образом наша страна очистится от незваных гостей.
— Но вам же нужен колдун, — поторопился напомнить Волшебник. — Ни один из тех, что растут на кусте в саду, ещё не созрел. К тому же я не в пример искуснее. Зачем вам уничтожать меня?
— Это верно, колдун нам нужен, — признала Принцесса. — Впрочем, мне доложили, что у нас есть запасной, который вот-вот дозреет и сможет занять место Гвига, безвременно разрубленного тобою пополам. Ты можешь показать мне свое искусство, а я решу, стоит ли уничтожать тебя вместе с остальными.
Волшебник поклонился публике и повторил свой знаменитый фокус с появлением девяти крошечных поросят и последующим их исчезновением. Принцесса взирала на необыкновенных хрюшек со всем изумлением, на какое только способна овощная персона. Однако в конце представления она процедила сквозь зубы:
— Неплохое чудо. Жаль только, пользы от него никакой нет. Что ты ещё умеешь делать?
Волшебник задумался. Он мог удерживать шпагу на кончике носа, но это вряд ли удовлетворило бы Принцессу.
Тут взгляд его упал на фонари и банку керосина, принесённые Зебом из корзины воздушного шара, и эти самые что ни на есть обыкновенные предметы навели его на удачную мысль.
— Ваше высочество, — сказал он, — я сотворю для вас два солнца, прежде никем не виданные, а также представлю вашему взору разрушителя куда более ужасного, чем Ползучие Лианы.
Он поставил Дороти по правую руку от себя, мальчика по левую и водрузил им на головы по фонарю.
— Только не смейтесь, — шепнул он при этом, — а то всё испортите.
Напустив на лицо выражение чрезвычайной важности и торжественности, Волшебник вынул коробок спичек и зажёг оба фонаря. Света они давали не так много по сравнению с сиянием гигантских цветных солнц, но горели ровно и ясно. Как бы то ни было,
