ударил молнией Жеффер, не дав им даже до конца сформироваться. По заклинаниям своих же союзников!
Кажется, он понял, что я поглощал энергию их заклинаний. Но какой же он вредный… Мог бы дать мне ещё чуть-чуть силы…
Создав под стопой печать толчка, я подпрыгнул на пару жезлов* вверх и завертел вокруг себя потоки так, чтобы зависнуть в воздухе.
Не удержавшись от переполняющих меня восторга и ощущения свободы, я кувыркнулся и, замерев вниз головой, расхохотался.
(Жезл* — мера длины, равная двум метрам).
Как же это чудесно! Плевать на всех, кто внизу. На их презрение, злобу, корыстные мотивы, а теперь, трусость и страх. Никто и ничто не сможет изменить то, что мир прекрасен… Даже если смотреть на него вниз головой.
Я подлетел выше и перевернулся ногами вниз. Смотря сверху на людей, собравшихся внизу, у меня было странное чувство. Я понимал, что они не желали мне добра. Наверное, мне действительно надо было как-то за это их наказать, проучить, заставить себя уважать и бояться. Ведь сейчас я мог это сделать. Мне было бы легко их всех убить. Даже этого несносного жреца, отчего-то возомнившего себя кем-то более значимым, чем окружавшие его люди. Вот с чего он решил, что мог распоряжаться моей жизнью?
Во мне поднималась злость. Я всегда думал, что приютившие меня люди были добры ко мне. Но они лишь растили меня на убой, разве можно назвать такое добротой?
А может правда, их всех…
Скользя взглядом по собравшимся, я думал, что, возможно, вообще никогда они не желали мне ничего хорошего. Разве что Марта, когда была помладше. Тогда она не знала, что я отличался от других, что водиться со мной не стоит, что меня можно лишь презирать и унижать. Я нашёл её среди толпы и взглянул в серые глаза бывшей сестры.
Она смотрела прямо на меня, как многие сейчас, но её взгляд был другим. В её глазах стоял не страх, а слёзы. Она протянула руку то ли к небу, то ли ко мне, и её губы раскрылись, чтобы произнести:
— Хару, — по их движению прочёл я.
Тогда злость схлынула, а сердце заполнило мягкое, уютное тепло. И это было не менее приятно, чем переполняясь силой, парить в воздухе или двигаться в своём теле, чувствуя, как каждая его мышца живёт и сокращается… Небо темнело, вышло ночное светило — его голубоватые переливы успокаивали и умиротворяли.
— Спускайся! — кричал на меня снизу Жеффер.
Маги всё ещё тщетно направляли на меня заклинания, что не могли причинить вреда из-за плотных потоков воздуха, мечущихся вокруг меня.
Одна из магов, женщина с рыжими волосами, завязанными в высокий хвост, подошла к Жефферу. Они были далеко, но мне было интересно, что она скажет, и я, усилив звукопроводимость воздуха, услышал.
— Может быть, ещё не поздно извиниться перед ним и отпустить. Мы могли бы дать ему денег и отправить путешествовать. Я верю, он бы просто ушёл. Ведь до сих пор он на нас не напал.
Жеффер нахмурился.
— Знай своё место.
— Но послушайте. Он же сильнее…
— Что за вздор ты несёшь⁈ Как его отпустить? Он предназначен в жертву.
— Лорд Жеффер, лишь из-за вашего положения вы не можете так себя вести!
Жрец сжал зубы, а затем замахнулся и дал женщине пощёчину. Но та не сдалась, лишь стала говорить злее и громче.
— Почему вы не посмотрите правде в глаза⁈ Не видите, что нам его не победить? А сам он что-то не торопиться быть принесённым в жертву! — держась за щёку, закричала она.
— Повторяю, знай своё место, — Жеффер угрожающе надвинулся на неё и она, сжавшись, опустила голову.
Кстати, эта самая женщина всего минуту назад очень активно кидала в меня убийственные заклинания воздуха. Их я впитывал первыми, для этого их даже не надо было преобразовывать. Скорее всего, она подошла, чтобы уговорить Жеффера прекратить нападение не по доброте душевной, а просто потому, что единственная из собравшихся могла полностью ощутить мою магию. Не пойму, как она при таком раскладе ещё не сбежала, а пыталась драться.
Маги же других стихий почти не ощущали магию воздуха, поэтому могли судить о моей силе только по-видимому ими. А я ведь ещё и на десятую часть не разошёлся. Пока я только летал да защищался.
Одной женщиной-магом возражения не ограничились. После того как к нему подошли двое магов, что ловили меня на скалах, жрец всё же прислушался к своим людям.
Подняв руку, Жеффер остановил атаку. Я заинтересованно склонил голову, после чего уселся в воздухе, будто бы в кресло и принялся ожидать.
Неужели они всё же снизошли до переговоров? Как любопытно…
Да, они действительно снизошли до того, что были готовы меня отпустить. Но то, какое лицо при этом сделал Жеффер, было непередаваемо. Я бы описал его, как человека, одновременно съевшего лимон и протухшее яйцо. Я даже залюбовался. Такого я ещё никогда не видел, а уж когда такое выражение было на напыщенном лице моего врага. В общем, я пришёл к выводу, что ему оно даже шло.
С таким вот настроением он и предлагал мне мировую.
— Мы отпустим тебя. Уходи из деревни, мы даже вещей в дорогу тебе соберём. Просто исчезни, — если бы он махнул рукой, все бы уверились, что он прогонял муху.
Но я был не в обиде. Если мы сможем разойтись миром, почему бы и нет? Мне будет проще, да и на душе не станет гадко от убийств. Как бы то ни было, я довольно долго здесь жил.
— Ладно, — кивнул я, рассеивая вихри вокруг тела в знак того, что и правда согласен, после чего стал плавно опускаться на землю.
Маги отошли поодаль, чтобы меня не нервировать.
Жеффер протянул мне руку. В качестве жеста примирения мне надо было пожать ему предплечье: кажется, именно так полагалось, совершать деловые сделки.
Я сделал несколько шагов к нему и замер, всматриваясь в глаза своего бывшего противника. Они были холодными и всё ещё смотрели на меня с презрением. И всё же он признал своё поражение, за это ему надо отдать должное. Не каждый умеет останавливаться, пока это ещё возможно.
Улыбнувшись, я пожал ему предплечье.
— Мне было неприятно иметь с вами дело, буду счастлив никогда не встречаться вновь.
Он скривил губы и выплюнул:
— Взаимно.
Я обернулся на толпу. Многие из людей вздрогнули или попрятали взгляд. Я же подошёл к женщине-магу, что отчего-то встала не с остальными, а с деревенскими. Увидев мою заинтересованность,
