в ведуньи. Она не справилась с двумя последними испытаниями, и, если она не научится распознавать цветы и растения точно, а не наугад, её
никогда не допустят до посвящения.
Она умела переписывать руны и зарисовывать магические фазы Луны. Она назубок знала, как используются зелья, слабительные, припарки, чаи и настои. Она могла даже справиться с несложными свечными чарами или простым плетением чар.
Но в последний раз, когда матушка Вилица приезжала проверить её травнические познания, Брида не сумела правильно назвать образцы трав и черенков. А получив задание уговорить бутон розы распуститься, она едва не выжила всех из комнаты, потому что цветок развеялся облаком тошнотворно-сладкого тумана.
Брида даже предлагала попроситься в ученики к кому-нибудь другому. Может, набравшись опыта, она научится печь хлеб, который не опадает, или делать швы, которые не вихляют из стороны в сторону. Или она могла бы разносить послания для Совета Благоразумий. Тут ведь не напортачишь? Она умела читать лучше многих в деревне благодаря тайной библиотеке Магди, собранной из запрещённых книг.
Но ведунья сказала, что Брида на своём месте, и на этом разговор окончился.
– Ты помнишь тот день, когда проснулась твоя магия? – спросила она. – Тебе было восемь лет, и мы были на лугу, собирали цветки клевера. Ты сорвала бутон одуванчика, и прямо на твоей ладони он раскрылся в солнечно-жёлтый цветок, а потом превратился в белый шарик семян, который затем разлетелся. Это произошло благодаря тебе, Брида. Это сотворила твоя магия. У тебя есть сила, и её вполне достаточно, – пообещала она.
Только… Что, если матушка Магди ошибалась? Что, если Брида так никогда и не научится ведовству?
Пурпурно-белый цветок, напоминающий очертаниями колокольчик, качнулся, когда пони обошёл его, выдернув Бриду из мрачных размышлений.
– Эй, Лопух! Стой! – крикнула Брида, натягивая поводья.
На сей раз пони послушался, остановившись в наилучшем месте, чтобы она могла спрыгнуть и сорвать один из цветков.
Брида крутила стебель в пальцах, разглядывая растеньице и пытаясь вспомнить, как же оно называется – эх, почему она не догадалась взять с собой свою книжицу с набросками! – но в одном она была уверена: оно важное.
Когда она аккуратно положила цветок в одну из седельных сумок, Лопух вдруг поднял голову и фыркнул. Его мышцы затрепетали, и он прижал уши.
– Что такое? – спросила девочка, поглаживая его по шее. – Что случилось?
Пони ткнулся носом в её колено и тихо и настойчиво заржал.
В груди у Бриды занялся уголёк беспокойства. Пони вёл себя странно всё утро. Что он почуял?
Девочка вздёрнула подбородок, позволив ветру играть своими волосами, и обвела взглядом луг. Она не увидела ни лисы, ни койота: ничего, что могло бы объяснить волнение пони…
Лопух ткнулся мордой ей в живот. Брида моргнула и нахмурилась, но тот и не думал шутковать. Страх обвёл его глаза белым, ноздри тревожно раздувались.
Опасность?
Когда девочка забралась в седло, пони шарахнулся вбок, голова его заходила из стороны в сторону. Брида старалась держать поводья легко и уверенно, позволив пони скакать галопом к опушке.
Лопух проскочил под чередой низко нависающих веток и замедлился, переходя на рысь. Когда луг почти скрылся из вида, он остановился и навострил уши.
Сердце Бриды нервно бухало в груди, но она устремила взгляд туда, куда смотрел её пони, и стала ждать.
Ждать пришлось недолго.
Внезапная дрожь ветра пробежала по лугу, пригнув траву и заплетя её инеем. Лезвие жгучего холода ударило деревья, и дыхание Бриды паром вырвалось изо рта, а сама она покрылась гусиной кожей. Потоки магии, стремительные и странные, вились вокруг, и у девочки закружилась голова от дурманящих приливов энергии.
Выскользнув из седла, она потянула Лопуха подальше под сень деревьев, надеясь спрятаться, и выглянула из-за куста.
Что-то барабанило на грани слышимости, этот звук она ощущала прямо-таки костями. Лопух напружинил мышцы.
И тут Брида увидела лошадей.
Белая кобыла скакала первой, её грива и хвост развевались растрёпанными лентами. Визжащий ветер подхватывал грязь и лесной сор, закручивая их в штопор, шквальные порывы с рёвом проносились мимо деревьев, выхватывая воздух из лёгких Бриды.
Голубовато-чалая кобыла скакала следом, волоча за собой струи дождя, которые били по траве и собирались в лужи по всему лугу. Брида закусила губу, когда лошади свернули в сторону от деревьев и скрылись из вида, преследуемые гнедой кобылой с белыми пятнами по крестцу.
Когда летящая галопом гнедая кобыла подбежала ближе, Брида увидела, как в воздухе заискрилась, закружила снежная позёмка. От копыт лошади потянулся иней, оставляя позади белые шрамы.
В следующий миг иззубренная молния и взрывной гром так перепугали Бриду, что она прикусила язык и думать забыла о снежной кобыле. Но вот появился ещё один конь – это был чёрный жеребец с кривоватой белой звёздочкой на носу, – галопом летевший следом за остальными. Искры собирались в его гриве и хвосте, пока с неба ему под копыта не ударила молния, а за ней следом прокатился гром. Земля задрожала, и в воздухе запахло опалённой землёй и немного металлом.
Реки магии хлынули сквозь Бриду. По её коже бежали огненные и ледяные мурашки, как в тот раз, когда она потеряла контроль над плетением и откатом магии чуть не разнесла домик матушки Магди, вместо того чтобы починить соломенную крышу.
Брида стиснула зубы, чтобы они не стучали, и запустила руки в гриву Лопуха. Вдруг из-за туч вырвался яркий солнечный луч. По краю луга мчалась паломино, её золотистая шерсть переливалась в дрожащем тёплом мареве от жара её шкуры. Её копыта светились, как раскалённые угли, опаляя стебли, которых касались.
Она догнала стадо и исчезла с луга, превратившегося в истрёпанный, размётанный ветром, побитый морозом, затопленный дождём и выжженный солнцем хаос.
От смеси восторга и ужаса у Бриды бешено заходился пульс. Столько силы…
У неё перехватило дыхание, и она задрожала.
– Кони-бури, – выдохнула она, прислонившись к крепкому плечу Лопуха. – Кони-бури реальны.
А ещё они были ужасающи. Прекрасны, но ужасающи.
Куда они направлялись? Откуда они явились? Почему были здесь?
Недоверчивое изумление пополам с любопытством приливной волной бежало в Бридиной крови, когда она перекинула ногу через спину Лопуха.
– За ними! – воскликнула она. Она должна знать.
Лопух взвился на дыбы и ринулся в галоп.
Ветер пел в ушах Бриды, и пульс её участился. Кони-бури. Как вообще такое возможно?
Их место было на страницах старых книг с кожаными обложками и золочёными обрезами, в запретных историях о Фейри… в книгах, которые матушка Магди разрешала ей брать из запертого шкафа в задней части домика. Они принадлежали мифам
