у третьего — «Дела очень важные, не трогать».
— Я — инспектор Коготь, — сказал тот, что в центре. Высокий, тощий, с носом-крючком. Он явно оправдывал фамилию. — Это — инспектор Чешуя, это — инспектор Хвост. Мы из налогового управления драконьей канцелярии. Управление по сборам магических пошлин, отдел переработки отходов, подотдел объедков.
— Им зарплату платят за такие названия, — прошептал Уголёк.
— Они пришли забрать наши деньги? — прошептала Нисса, побелев.
— Нет, — ответил кто-то сзади. — Деньги у нас забрали ещё при рождении. Они пришли забрать наши души. И, возможно, почку.
Инспектор Коготь раскрыл папку. Достал пергамент длиной в два моих роста. Начал зачитывать:
— В соответствии с указом номер 1361/Д «О пошлине за переработку магических отходов, а также за использование магии в неразрешённых целях лицами, не имеющими лицензии»…
— Там ещё что-то про бабушек было, — подсказал инспектор Чешуя.
— Не перебивай. …все объедки, замеченные в колдовстве, даже случайном, даже во сне, даже чихнувшие магией, и чистившие от магии котлы обязаны уплатить налог за использование магии отходов в размере… — он сделал паузу, чтобы мы все умерли от ожидания, — пятой части от всех накоплений за прошедший период.
— Каких накоплений? — вырвалось у меня.
Я тут же прикусила язык. На меня посмотрели. Все три инспектора.
— Тех, которые у вас есть, — ответил Коготь, глядя поверх очков. Очки у него были квадратные, маленькие, и в них отражалась моя жалкая, перепуганная физиономия. — Каждый объедок имеет сбережения. Мы проверили.
— Как? — спросил кто-то из строя. — Мы же ничего не храним.
— Мы перетрясли ваши тюфяки, — любезно сообщил инспектор Хвост. — И заглянули под половицы. И в щели. И в подолы. Не волнуйтесь, всё законно. У нас есть ордер.
— Ордер на что?
— На перетряхивание. Подписан лично. Драконом.
Инспектор Коготь зачитал цифры:
— Средняя накопленная сумма по отделению объедков — двенадцать копеек на нос. Пятая часть — две с половиной копейки. Просьба оплатить до конца недели. Квитанции получите у моих коллег.
В шеренге началось тихое волнение.
— У меня нет двенадцати копеек, — сказала старуха из конца строя. — У меня восемь. Я их на похороны откладывала.
— Значит, вы должны две с половиной копейки. Если у вас восемь, вы платите три копейки. Сдачу не даём, округление в пользу бюджета.
— Это грабёж! — крикнул тощий парень слева.
— Это налог, — ласково объяснил инспектор Чешуя. У него была круглая мордочка и масленые глазки. — Чувствуете разницу? Грабёж — это когда приходят плохие дяди с ножами. А мы — хорошие дяди с бумажками. И драконы за спиной.
— У нас даже копеек нет! — заныл кто-то сзади.
— Тогда можете отдать долг работой, — сказал инспектор Хвост, который до этого молчал и страшно улыбался. — Например, почистить туалеты на верхнем уровне. Там драконьи уборные. Говорят, очень познавательно.
— Я лучше заплачу, — быстро сказала старуха и сунула руку за пазуху.
— Вот и славно.
Уголёк за пазухой зашевелился. Я чувствовала, как его коготки впиваются мне в ребра.
— Айза, — прошептал он. — Это катастрофа. Тысячелетняя катастрофа. Кто-то стукнул про наш бизнес. Я знал, нельзя доверять Ниссе. У неё слишком честные глаза.
— Нисса спалит нас только если её пытать, — прошептала я в ответ.
— А её пытать никто не будет?! Ты видела этих троих? Они пришли с папками! С тремя папками!
Инспекторы тем временем ходили вдоль строя и раздавали бумажки. Квитанции были фиолетового цвета — мой любимый цвет магии. Ирония судьбы.
— Это ваши долговые расписки. Оплатить в кассу на первом этаже. Часы работы: с двух до двух пятнадцати по вторникам и с четырёх до четырех пятнадцати в пятницу, если пятница приходится на чётное число, а луна в фазе роста. Если нет — перенос на следующую среду.
— То есть время приёма — пятнадцать минут в неделю? — не поверила Нисса.
— А вы хотели, чтобы государство работало больше? — удивился инспектор Хвост. — Вы ещё скажите, чтобы мы в выходные сидели. У нас, знаете ли, тоже личная жизнь. Жёны, драконицы, маленькие дракончики.
— У вас есть жёны? — спросил тощий парень.
— Есть. И мы с вас налоги собираем, чтобы их содержать. Так что не подводите.
Когда троица ушла — гордо, с папками наперевес, — в моечной воцарился хаос. Кто-то плакал. Кто-то матерился сквозь зубы. Кто-то пересчитывал копейки на ладони, перебирая их как чётки.
— Айза, — Нисса подошла ко мне. — У меня только три копейки было. Я их тебе отдала за суп.
— Ничего, — сказала я, хотя внутри всё похолодело. — Суп ты съела, деньги мы вернём.
— Как?
— Бизнес, — коротко ответил Уголёк, высовывая нос на миллиметр. — Расширение. У нас новый инвестор.
— Кто?
— Неважно. Главное, он платит монетами, а не копейками. И у него широкая спина.
Я прижала кота обратно. Широкая спина — это хорошо, но если декан узнает, что я обсуждаю его спину с объедками, он меня скормит драконам быстрее, чем налоговики заберут последнюю копейку.
Вечер. Моечная. Стратегический совет.
Все спали. Нисса свернулась калачиком на тюфяке, иногда всхлипывая во сне. Остальные объедки тихо ныли, даже бессознательно. Я пробралась в моечную, зажгла единственную свечу (украла у поварихи), и мы с котом сели на ящик.
— Итак, — сказал Уголёк, расхаживая передо мной как генерал перед картой. Шерсть дыбом, хвост трубой. — Проблема номер раз: налог. Они хотят пятую часть от всех накоплений. Но у нас накоплений — кот наплакал.
— Я, между прочим, не плакал.
— Это фигура речи. Слушай дальше. Если мы начнём зарабатывать, они придут снова. Через месяц. Увидят, что у нас есть монеты. Заберут пятую часть. Это бесконечный цикл.
— Как жизнь, — вздохнула я.
— Не умничай. Я предлагаю: мы перестаём копить деньги.
— То есть?
— Мы их тратим. Сразу. Как только декан заплатит нам пять монет — тут же покупаем что-нибудь. Например…
— Новую кастрюлю, — подхватила я.
— Нормальные продукты, — вдохновился кот. — Взятку поварихе, чтобы она не стучала. Или…
— Или…
— Или новую лежанку для меня, — закончил Уголёк мечтательно. — Из натуральной драконьей кожи. Я слышал, она очень тёплая.
— Ты
