которого у меня мурашки побежали по спине и выше, до самых корней волос.
— Ужин, — ответила я. Старалась, чтобы голос не дрожал. Получалось плохо.
— Чей?
— Мой. Ну и кота.
Вот так. Просто и честно. Врать бесполезно — он же декан, он видел мой чих, он нюхал мой бульон.
— Кота? — Альтаир перевёл взгляд на Уголька. Кот вжался в ящик, превратившись в чёрный шерстяной блин. Но не убежал. Смотрел в ответ. Нагло, конечно, по-кошачьи, но с достоинством. — А, это тот самый… Ты его подобрала на помойке?
— Он сам подобрался, — ответила я. — И вообще, он — компаньон. Соучредитель.
Декан усмехнулся. Снова уголком рта. И прошёл внутрь.
В моечной стало тесно. От него пахло уже знакомым — корой старого дуба после дождя. И ещё чем-то металлическим, как от заточенного клинка. Он подошёл к котлу, навис над ним — его фигура перекрыла свет единственной лампы. Заглянул внутрь, понюхал. Потом взял мою ложку — не спросив, не глядя, просто протянул руку — зачерпнул суп и поднёс к губам.
— Не надо! — крикнула я, вскакивая. — Там же… оно из отходов!
Но было поздно.
Он попробовал.
Я замерла. Даже дышать перестала. Уголёк замер вместе со мной — я видела, как его хвост перестал дёргаться.
Декан держал ложку во рту целую вечность. Глаза закрыты. Лицо непроницаемо — ни единой эмоции. Только скулы чуть заострились — будто он что-то пережёвывал не физически, а мысленно.
Потом он открыл глаза.
Жёлтые, холодные, с вертикальными зрачками. Но в них… что-то мелькнуло. Удивление? Или даже испуг? Так быстро, что я не успела понять.
— В этом супе есть магия, — сказал он. Голос низкий, ровный. — Твоя магия. Фиолетовая. Я чую её даже отсюда, не пробуя.
— Это случайность, — начала я. — Само получилось.
— Не ври мне, Айза. — Он поставил ложку на ящик. Звякнуло громко, как выстрел. — Утром я пробовал твою уху без магии. Она была просто хороша. Добротно. Со вкусом. Эту можно было бы подать на стол ректору. В ней есть сила. Ты — аномалия. Объедок с даром. Такого не может быть. Но оно есть. Ты есть.
— И что вы сделаете? — спросила я. Кулаки сжались сами собой. В голове пронеслось: эксперименты, подземелья, чешуя драконов.
Декан посмотрел на Уголька. Кот перестал быть блином, выпрямился, сверкнул медальоном.
— Слушай, — сказал Альтаир коту. — Ты, чёрный. Ты знаешь, что она делает?
— Варит суп, — ответил Уголёк. Голос у него был деловой, спокойный. Бизнес, чёрт возьми. — Из того, что есть. Не все здесь, в Академии, драконы, знаете ли. Некоторые вообще не владеют магией. И они хотят есть. Айза их кормит. Бесплатно. Почти.
— Почти? — бровь декана приподнялась.
— Три копейки порция. Но это не бизнес, это благотворительность. Чистая, можно сказать, социальная ответственность. А мне лично нужны деньги на новый ошейник. С самонагревом. Зимой холодно.
Я чуть не поперхнулась от такой наглости. Но декан… декан усмехнулся. Открыто, впервые за вечер. Не уголком рта, а по-человечески, с прищуром.
— Ладно, — сказал он. — Я сохраню твою тайну, Айза. И про бизнес, и про магию из отходов, и про говорящего кота. Никто не узнает. Но при одном условии.
— Каком? — спросила я, сглотнув.
— Ты будешь готовить для меня. Раз в неделю. Из любых продуктов, каких захочешь. И с магией. Полной. Я хочу видеть, на что ты способна, когда не прячешься.
— А платить? — тут же влез Уголёк. Глаза его горели золотым огнём.
— Заплачу, — декан кивнул. — Драконьими монетами. За каждое блюдо, которое мне понравится, — пять монет.
Я присвистнула про себя. Пять драконьих монет — это пятьсот копеек. Это почти пять годоввход зарплат объедка. Это новый тюфяк, нормальная одежда, лекарства для Ниссы и банка сметаны для кота.
— Согласна, — сказала я, не раздумывая.
— И ещё, — Альтаир поднял палец. Длинный, красивый. — Никто не должен знать. Это наша… , деловая договорённость.
— Тайна? — уточнил Уголёк.
— Я предпочитаю слово «конфиденциальность». Но если тайна выйдет наружу, я скажу, что вы меня шантажировали. И скормлю драконам обоих. Тебя и кота. Вместе. Как дегустационный сет.
Он развернулся — мантия взметнулась — и вышел. Сапоги стучали по камню. В этот раз медленнее, чем утром. Будто ему не хотелось уходить.
Или мне показалось.
Я выдохнула. Села на ящик. Уголёк запрыгнул на колени.
— Уголёк, — сказала я. — Мы богаты.
— Мы в заднице, — ответил кот, но довольно замурлыкал. — Но богаты. Давай готовь ему что-нибудь офигенное. Чтобы не передумал.
— А что, по-твоему, офигенное?
— Рыбу, — кот облизнулся. — С драконьим маслом и той фиолетовой штукой. Но смотри не переборщи. И не забудь про мой гонорар. Десять процентов с каждой монеты.
— Ты ничего не делаешь!
— Я — идейный вдохновитель, — обиделся Уголёк. — И молчаливый партнёр. Ты бы без меня давно сдалась. И специалист по коммуникациям, твой пиар-менеджер, если хочешь!
Я усмехнулась, взяла поварёшку и пошла мыть котёл.
В голове уже крутились рецепты. Рыба с маслом — это просто. А если добавить магии ровно столько, чтобы мясо стало таять на языке? А если приправить чем-то, отчего у этого холодного дракона расширятся зрачки?
Пять монет. Пять драконьих монет за ужин.
Это не просто бизнес.
Это состояние.
Глава 7. Налоговый жмёт
Глава 7. Налоговый жмёт
Я проснулась от крика. Не поварихи — хуже. Голос был официальный, противный и пахло от него канцелярским восторгом.
— Всем объедкам построиться! Живо! Проверка!
— Кто это? — прошептала Нисса, вжимаясь в меня.
— Или сборщики долгов, — сказал Уголёк из-за пазухи, — или гастролёры. Но одежда дорогая. Скорее первое.
Мы выползли в общий зал. Там уже выстраивали перепуганных объедков — человек двадцать грязных, тощих и обречённых. Надзиратели бегали вдоль шеренги, дёргали за робы, проверяли клейма, будто мы могли их подделать.
— Я объедок со стажем, — буркнул кто-то сзади. — Моё клеймо старше, чем эти надзиратели.
— Молчать!
В центре зала стояли трое. Чёрные мантии. Золотые драконы на груди. Маленькие очки, большие папки и полное отсутствие чувства юмора. У первого была папка с надписью «Дела», у второго — «Дела важные»,
